36 цитат из книги «Нил Гейман. Океан в конце дороги», которые стоит перечитать

Ниже 36 цитат из книги «Нил Гейман. Океан в конце дороги»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я не скучаю по детству, но мне не хватает своего тогдашнего умения наслаждаться малым, даже когда рушится то, что внушительнее по значению и больше. Я не мог управлять миром, в котором жил, не мог отрешиться от вещей, людей и событий, причиняющих боль, но я черпал радость в том, что приносило мне счастье.

   Я не скучаю по детству, но мне не хватает своего тогдашнего умения наслаждаться малым, даже когда рушится то, что внушительнее по значению и больше. Я не мог управлять миром, в котором жил, не мог отрешиться от вещей, людей и событий, причиняющих боль, но я черпал радость в том, что приносило мне счастье.
2. «

   «Он новый, — заключила она. — На нем написано тысяча девятьсот двенадцатый год, но еще вчера его не было и в помине». «А как вы узнали?» «Хороший вопрос, милок. Главным образом по электронному распаду. Чтобы увидеть электроны, нужно смотреть на вещи пристально. Они махонькие такие, похожи на крохотные улыбки. А нейтроны серые и вроде как хмурые. Эти электроны чуть-чуть улыбистей, чем нужно для тысяча девятьсот двенадцатого года».

   «Он новый, — заключила она. — На нем написано тысяча девятьсот двенадцатый год, но еще вчера его не было и в помине». «А как вы узнали?» «Хороший вопрос, милок. Главным образом по электронному распаду. Чтобы увидеть электроны, нужно смотреть на вещи пристально. Они махонькие такие, похожи на крохотные улыбки. А нейтроны серые и вроде как хмурые. Эти электроны чуть-чуть улыбистей, чем нужно для тысяча девятьсот двенадцатого года».
3. «

   Время от времени я бросал орех в середину пруда — пруда, который Лэтти Хэмпсток называла... Морем...

   Время от времени я бросал орех в середину пруда — пруда, который Лэтти Хэмпсток называла... Морем...
4. «

   Воцарилось молчание, и оно было громче слов.

   Воцарилось молчание, и оно было громче слов.
5. «

   Все выглядят иначе, чем изнутри. И ты. И я.

   Все выглядят иначе, чем изнутри. И ты. И я.
6. «

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.
7. «

   Читать мне нравилось. Как ни крути, книги были надежнее людей.

   Читать мне нравилось. Как ни крути, книги были надежнее людей.
8. «

   «Мама! — воскликнула она. — Кормить мальчика медом! Ты же испортишь ему зубы». Старая миссис Хэмпсток повела плечами. «Я переговорю с этой неуемной мелкотней у него во рту, — заверила она. — Они не тронут его зубы». «Ты же не можешь вот так командовать бактериями, — возразила миссис Хэмпсток. — Они этого не любят». «Сущий вздор, — отмахнулась старушка. — Дай им только волю, и они совсем распояшутся. А покажешь, кто тут главный, они все сделают, только б тебя умаслить.

   «Мама! — воскликнула она. — Кормить мальчика медом! Ты же испортишь ему зубы». Старая миссис Хэмпсток повела плечами. «Я переговорю с этой неуемной мелкотней у него во рту, — заверила она. — Они не тронут его зубы». «Ты же не можешь вот так командовать бактериями, — возразила миссис Хэмпсток. — Они этого не любят». «Сущий вздор, — отмахнулась старушка. — Дай им только волю, и они совсем распояшутся. А покажешь, кто тут главный, они все сделают, только б тебя умаслить.
9. «

   Мне кажется, тебе лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись. Ты хотя бы начал отращивать новое сердце.

   Мне кажется, тебе лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись. Ты хотя бы начал отращивать новое сердце.
10. «

    Вот ведь она, какая беда с живыми. Не живут долго. Сегодня котенок, завтра старая кошка. А потом лишь воспоминания. Да и они тускнеют, стираются, затираются...

    Вот ведь она, какая беда с живыми. Не живут долго. Сегодня котенок, завтра старая кошка. А потом лишь воспоминания. Да и они тускнеют, стираются, затираются...
11. «

    Я никогда не понимал историй для взрослых, и начало там было слишком затянуто. После них мне казалось, что у взрослых свои секреты, масонские заговоры, мистификации. Почему они не хотели читать про Нарнию, таинственные острова, контрабандистов и опасных волшебниц?

    Я никогда не понимал историй для взрослых, и начало там было слишком затянуто. После них мне казалось, что у взрослых свои секреты, масонские заговоры, мистификации. Почему они не хотели читать про Нарнию, таинственные острова, контрабандистов и опасных волшебниц?
12. «

    Извинения всегда запаздывают, хорошо, хоть сожаление есть.

    Извинения всегда запаздывают, хорошо, хоть сожаление есть.
13. «

    Я взял книгу и пошёл в сад. Был тёплый весенний день, светило солнце, и я вскарабкался по веревочной лестнице на нижнюю ветку большого бука, устроился там и стал читать. С книжкой мне было всё нипочём...

    Я взял книгу и пошёл в сад. Был тёплый весенний день, светило солнце, и я вскарабкался по веревочной лестнице на нижнюю ветку большого бука, устроился там и стал читать. С книжкой мне было всё нипочём...
14. «

    Взрослые тоже изнутри не такие уж взрослые. Снаружи они большие и безрассудные, и всегда знают, что делают. А изнутри они нисколько не поменялись. Остались такими же, как ты сейчас. А вся правда в том, что нет никаких взрослых. Ни единого в целом огромном свете.

    Взрослые тоже изнутри не такие уж взрослые. Снаружи они большие и безрассудные, и всегда знают, что делают. А изнутри они нисколько не поменялись. Остались такими же, как ты сейчас. А вся правда в том, что нет никаких взрослых. Ни единого в целом огромном свете.
15. «

    Ночью Пушок спал со мной на кровати. Иногда, когда сестры не было рядом, я разговаривал с ним, немного надеясь, что он ответит по-человечески.

    Ночью Пушок спал со мной на кровати. Иногда, когда сестры не было рядом, я разговаривал с ним, немного надеясь, что он ответит по-человечески.
16. «

    ... Когда я был маленьким мальчиком, наверное трёх-четырёх лет отроду, я вроде как был чудовищем. «Ты был маленький мамзер», — твердили мне тётки по разному поводу, когда я таки дотянул до взрослых лет и мои ужасные детские проделки можно было вспоминать с издевкой. Но на самом деле я не помню, чтобы был чудовищем. Помню, только хотел всё делать по-своему.

    ... Когда я был маленьким мальчиком, наверное трёх-четырёх лет отроду, я вроде как был чудовищем. «Ты был маленький мамзер», — твердили мне тётки по разному поводу, когда я таки дотянул до взрослых лет и мои ужасные детские проделки можно было вспоминать с издевкой. Но на самом деле я не помню, чтобы был чудовищем. Помню, только хотел всё делать по-своему.
17. «

    «Ты не забываешь, и всё время всё знаешь?» Она покачала головой. На её лице не было улыбки. Она сказала: «Скучно это, всё знать. Ты вынужден отказаться и забыть, если хочешь копаться в здешнем навозе». «То есть когда-то ты всё знала?» Она наморщила нос. «Все знали. Я же тебе говорила. Знать, как устроен мир, тоже мне невидаль. Ты и вправду вынужден отказаться, если уж вздумал играть». «Во что?» «В это», — сказала она. И обвела рукой дом, небо, невероятную луну, звёздные вихри, спирали, скопления ярких галактик.

    «Ты не забываешь, и всё время всё знаешь?» Она покачала головой. На её лице не было улыбки. Она сказала: «Скучно это, всё знать. Ты вынужден отказаться и забыть, если хочешь копаться в здешнем навозе». «То есть когда-то ты всё знала?» Она наморщила нос. «Все знали. Я же тебе говорила. Знать, как устроен мир, тоже мне невидаль. Ты и вправду вынужден отказаться, если уж вздумал играть». «Во что?» «В это», — сказала она. И обвела рукой дом, небо, невероятную луну, звёздные вихри, спирали, скопления ярких галактик.
18. «

    Я открыл рот объяснить ей, что сейчас меня нельзя убить, но она сказала: «Не убить. Разрушить. Растворить. Здесь ты не умрешь, здесь ничто не умирает, но если пробыть здесь слишком долго, ты распадешься на мельчайшие крупицы, и они разлетятся повсюду. А это нехорошо. Тебя уже будет не собрать, и не станет того, что понимает себя как отдельное, цельное «я». Не станет твоей точки зрения — ты будешь бесконечной чередой точек, твоему зрению недоступных...»

    Я открыл рот объяснить ей, что сейчас меня нельзя убить, но она сказала: «Не убить. Разрушить. Растворить. Здесь ты не умрешь, здесь ничто не умирает, но если пробыть здесь слишком долго, ты распадешься на мельчайшие крупицы, и они разлетятся повсюду. А это нехорошо. Тебя уже будет не собрать, и не станет того, что понимает себя как отдельное, цельное «я». Не станет твоей точки зрения — ты будешь бесконечной чередой точек, твоему зрению недоступных...»
19. «

    В коробке был пушистый черный котенок непонятного пола, он тут же получил имя Пушок и всю мою любовь без остатка.

    В коробке был пушистый черный котенок непонятного пола, он тут же получил имя Пушок и всю мою любовь без остатка.
20. «

    Ничто не остаётся прежним. Пройдёт ли секунда или одна сотня лет. Всё беспрестанно бурлит и клокочет. И люди меняются так же сильно, как океаны.

    Ничто не остаётся прежним. Пройдёт ли секунда или одна сотня лет. Всё беспрестанно бурлит и клокочет. И люди меняются так же сильно, как океаны.