41 цитата из книги «Олдос Хаксли. О дивный новый мир» с глубоким смыслом

Ниже 41 цитата из книги «Олдос Хаксли. О дивный новый мир»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   По мере того как политическая и экономическая свобода уменьшается, свобода сексуальная имеет склонность возрастать в качестве компенсации. И диктатор (если он не нуждается в пушечном мясе либо в семьях для колонизации безлюдных или завоеванных территорий) умно поступит, поощряя сексуальную свободу. В сочетании со свободой грезить под действием наркотиков, кинофильмов и радиопрограмм она поможет примирить подданных с рабством, на которое те обречены.

   По мере того как политическая и экономическая свобода уменьшается, свобода сексуальная имеет склонность возрастать в качестве компенсации. И диктатор (если он не нуждается в пушечном мясе либо в семьях для колонизации безлюдных или завоеванных территорий) умно поступит, поощряя сексуальную свободу. В сочетании со свободой грезить под действием наркотиков, кинофильмов и радиопрограмм она поможет примирить подданных с рабством, на которое те обречены.
2. «

   Жизнь может быть радикально изменена в своем качестве только с помощью наук о жизни. Науки же о материи, употребленные определенным образом, способны уничтожить жизнь либо сделать ее донельзя сложной и тягостной.

   Жизнь может быть радикально изменена в своем качестве только с помощью наук о жизни. Науки же о материи, употребленные определенным образом, способны уничтожить жизнь либо сделать ее донельзя сложной и тягостной.
3. «

   Бернард отдавал им приказания резким, надменным, даже оскорбительным тоном, к какому прибегает человек, не слишком уверенный в своем превосходстве.

   Бернард отдавал им приказания резким, надменным, даже оскорбительным тоном, к какому прибегает человек, не слишком уверенный в своем превосходстве.
4. «

   Поток, задержанный преградой, взбухает и переливается, позыв обращается в порыв, в страсть, даже в помешательство; сила потока множится на высоту и прочность препятствия. Когда же преграды нет, поток стекает плавно по назначенному руслу в тихое море благоденствия.

   Поток, задержанный преградой, взбухает и переливается, позыв обращается в порыв, в страсть, даже в помешательство; сила потока множится на высоту и прочность препятствия. Когда же преграды нет, поток стекает плавно по назначенному руслу в тихое море благоденствия.
5. «

   Всякая перемена — угроза для стабильности.

   Всякая перемена — угроза для стабильности.

   — Мустафа Монд · книга
6. «

   Подобными идеями легко сбить с толку тех вышекастовиков, чьи умы менее устойчивы, разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где-то дальше, где-то вне нынешней сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагорожении человеческого сознания.

   Подобными идеями легко сбить с толку тех вышекастовиков, чьи умы менее устойчивы, разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где-то дальше, где-то вне нынешней сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагорожении человеческого сознания.

   — Мустафа Монд · книга
7. «

   Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье.

   Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье.

   — Мустафа Монд · книга
8. «

   – Меня осенило на днях, что возможно ведь быть взрослым во всех сферах жизни. – Не понимаю, – твердо возразила Ленайна. – Знаю, что не понимаешь. Потому-то мы и легли сразу в постель, как младенцы, а не повременили с этим, как взрослые.

   – Меня осенило на днях, что возможно ведь быть взрослым во всех сферах жизни. – Не понимаю, – твердо возразила Ленайна. – Знаю, что не понимаешь. Потому-то мы и легли сразу в постель, как младенцы, а не повременили с этим, как взрослые.
9. «

   Было нечто, именовавшееся Небесами; но тем не менее спиртное пили в огромном количестве. <...> Было некое понятие — душа, и некое понятие — бессмертие. <...> Но тем не менее употребляли морфий и кокаин.

   Было нечто, именовавшееся Небесами; но тем не менее спиртное пили в огромном количестве. <...> Было некое понятие — душа, и некое понятие — бессмертие. <...> Но тем не менее употребляли морфий и кокаин.

   — Мустафа Монд · книга
10. «

    При правильном их применении слова способны быть всепроникающими, как рентгеновские лучи. Прочтешь — и ты уже пронизан и пронзен.

    При правильном их применении слова способны быть всепроникающими, как рентгеновские лучи. Прочтешь — и ты уже пронизан и пронзен.

    — Гельмгольц · книга
11. «

    По мне лучше уж несчастье, чем фальшивое, лживое счастье.

    По мне лучше уж несчастье, чем фальшивое, лживое счастье.

    — Дикарь · книга
12. «

    Он мне нравится — больше всех, кого я знала в жизни.

    Он мне нравится — больше всех, кого я знала в жизни.
13. «

    ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.

    ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.
14. «

    Бог несовместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем.

    Бог несовместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем.

    — Мустафа Монд · книга
15. «

    А в духовном смысле родной дом был так же мерзок и грязен, как в физическом. Прихологически это была мусорная яма, кроличья нора, жарко нагретая взаимным трением стиснутых в ней жизней, смердящая душевными переживаниями. Какая душная психологическая близость, какие опасные, дикие, смрадные взаимоотношения между членами семейной группы! Как помешанная, тряслась мать над своими детьми (своими! родными!) — ни дать ни взять как кошка над котятами, но кошка, умеющая повторять без устали: «Моя детка, моя крохотка». «О моя детка, как он проголодался, прильнул к груди, о эти ручонки, эта невыразимо сладостная мука! А вот и уснула моя крохотка, уснула моя детка, и на губах белеет пузырик молока. Спит мой родной...». — Да, — покивал головой Мустафа Монд, — вас недаром дрожь берёт.

    А в духовном смысле родной дом был так же мерзок и грязен, как в физическом. Прихологически это была мусорная яма, кроличья нора, жарко нагретая взаимным трением стиснутых в ней жизней, смердящая душевными переживаниями. Какая душная психологическая близость, какие опасные, дикие, смрадные взаимоотношения между членами семейной группы! Как помешанная, тряслась мать над своими детьми (своими! родными!) — ни дать ни взять как кошка над котятами, но кошка, умеющая повторять без устали: «Моя детка, моя крохотка». «О моя детка, как он проголодался, прильнул к груди, о эти ручонки, эта невыразимо сладостная мука! А вот и уснула моя крохотка, уснула моя детка, и на губах белеет пузырик молока. Спит мой родной...». — Да, — покивал головой Мустафа Монд, — вас недаром дрожь берёт.
16. «

    В этом весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано.

    В этом весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано.

    — Директор · книга
17. «

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.
18. «

    В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворённость совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.

    В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворённость совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.

    — Мустафа Монд · книга
19. «

    Успех кружил Бернарду голову, как шипучий пьянящий напиток и (подобно всякому хорошему опьяняющему средству) полностью примирил его с порядком вещей, прежде таким несправедливым. Теперь этот мир был хорош, поскольку признал Бернардову значимость.

    Успех кружил Бернарду голову, как шипучий пьянящий напиток и (подобно всякому хорошему опьяняющему средству) полностью примирил его с порядком вещей, прежде таким несправедливым. Теперь этот мир был хорош, поскольку признал Бернардову значимость.
20. «

    Презирающих тебя сам встречай презрением.

    Презирающих тебя сам встречай презрением.

    — Бернард · книга