29 цитат из книги «Оскар Уайльд. Телени» — читаем и делимся

Ниже 29 цитат из книги «Оскар Уайльд. Телени»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Разве вы не знаете, что мы всегда делаем то, чего делать не следует, и не делаем того, что нужно.

   Разве вы не знаете, что мы всегда делаем то, чего делать не следует, и не делаем того, что нужно.
2. «

   Ад окажется раем для тех, кого природа создала для него. Разве животные ропщут, что не сотворены быть людьми? Думаю, нет. Тогда почему мы должны чувствовать себя несчастными из-за того, что не рождены ангелами?

   Ад окажется раем для тех, кого природа создала для него. Разве животные ропщут, что не сотворены быть людьми? Думаю, нет. Тогда почему мы должны чувствовать себя несчастными из-за того, что не рождены ангелами?
3. «

   И тогда небеса увидели мою порочность, а земля восстала против меня, ибо если общество и не требует от вас быть истинно добродетельным, то оно требует соблюдать внешние приличия, но самое главное — избегать скандалов.

   И тогда небеса увидели мою порочность, а земля восстала против меня, ибо если общество и не требует от вас быть истинно добродетельным, то оно требует соблюдать внешние приличия, но самое главное — избегать скандалов.
4. «

   А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить? — спросил я. Ничего.

   А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить? — спросил я. Ничего.
5. «

   — Тогда этот мир отвратителен. — Мы вынуждены жить в нем и должны брать из него самое лучшее, а не воспринимать все так трагично, как ты.

   — Тогда этот мир отвратителен. — Мы вынуждены жить в нем и должны брать из него самое лучшее, а не воспринимать все так трагично, как ты.
6. «

   Вы, вероятно, считаете меня трусом, но ведь даже самый храбрый человек может без страха смотреть только в лицо явному врагу. Мысль о том, что таинственная рука неизвестного врага занесена над тобою и всегда готова нанести смертельный удар, невыносима.

   Вы, вероятно, считаете меня трусом, но ведь даже самый храбрый человек может без страха смотреть только в лицо явному врагу. Мысль о том, что таинственная рука неизвестного врага занесена над тобою и всегда готова нанести смертельный удар, невыносима.
7. «

   Ничто не стимулирует удовольствие больше, чем сопротивление.

   Ничто не стимулирует удовольствие больше, чем сопротивление.
8. «

   Потом, словно разговаривая с собой, он задумчиво добавил: «Кто знает, возможно, однажды я умру за вас!»

   Потом, словно разговаривая с собой, он задумчиво добавил: «Кто знает, возможно, однажды я умру за вас!»
9. «

   — Если вы меня любите, я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия… хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите. — Так всегда говорят, но никогда не делают.

   — Если вы меня любите, я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия… хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите. — Так всегда говорят, но никогда не делают.
10. «

    ...один шаг — и мы из неземного света попадаем в ужасную тьму.

    ...один шаг — и мы из неземного света попадаем в ужасную тьму.
11. «

    Конечно, в аду нет места великим устремлениям; там нет ни ложных стремлений к недостижимому идеалу, ни напрасных надежд, ни горьких разочарований. Там нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся, и мы обретем настоящее успокоение ума, а наши тела получат возможность развивать те способности, которыми одарила их природа. Мы избавимся от необходимости лицемерить и обманывать, и страх перед тем, что все узнают, кто мы на самом деле, никогда не будет терзать нас.

    Конечно, в аду нет места великим устремлениям; там нет ни ложных стремлений к недостижимому идеалу, ни напрасных надежд, ни горьких разочарований. Там нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся, и мы обретем настоящее успокоение ума, а наши тела получат возможность развивать те способности, которыми одарила их природа. Мы избавимся от необходимости лицемерить и обманывать, и страх перед тем, что все узнают, кто мы на самом деле, никогда не будет терзать нас.
12. «

    Смерти я был не нужен.

    Смерти я был не нужен.
13. «

    Приняв слишком тщательные меры предосторожности, мы иногда выдаём себя.

    Приняв слишком тщательные меры предосторожности, мы иногда выдаём себя.
14. «

    У меня было такое чувство, что поры моей кожи стали крошечными губками, вытянувшимися, чтобы целовать его.

    У меня было такое чувство, что поры моей кожи стали крошечными губками, вытянувшимися, чтобы целовать его.
15. «

    Я презирал себя и свое безумие.

    Я презирал себя и свое безумие.
16. «

    Я был юн и неопытен, а потому — добродетелен;ибо что есть добродетель, как не предрассудок?

    Я был юн и неопытен, а потому — добродетелен;ибо что есть добродетель, как не предрассудок?
17. «

    Именно грешнику, а не святому, нужен Спаситель, заступник и священник; если вам нечего искупать, на что вам религия?

    Именно грешнику, а не святому, нужен Спаситель, заступник и священник; если вам нечего искупать, на что вам религия?

    — Камиль де Грие · книга
18. «

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.
19. «

    Порок делает нас суеверными; а что есть суеверие, как не устаревшая, давно забытая форма поклонения?

    Порок делает нас суеверными; а что есть суеверие, как не устаревшая, давно забытая форма поклонения?
20. «

    С минуту я колебался, не пойти ли к нему и не протянуть ли своей руки. Увы! Часто ли мы поддаемся горячим сердечным порывам? Разве вместо этого мы не следуем советам расчетливого, замутненного понятием долга, холодного рассудка?

    С минуту я колебался, не пойти ли к нему и не протянуть ли своей руки. Увы! Часто ли мы поддаемся горячим сердечным порывам? Разве вместо этого мы не следуем советам расчетливого, замутненного понятием долга, холодного рассудка?