33 цитаты из книги «Пауло Коэльо. Заир» для размышлений

Собрали 33 цитаты из книги «Пауло Коэльо. Заир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Заир — это то, о чем сначала думаешь лишь мельком, а потом уже не можешь думать ни о чем другом. У моего Заира есть имя, и имя это — Эстер.

   Заир — это то, о чем сначала думаешь лишь мельком, а потом уже не можешь думать ни о чем другом. У моего Заира есть имя, и имя это — Эстер.
2. «

   Если один уходит, то для того, чтобы дать место другому.

   Если один уходит, то для того, чтобы дать место другому.
3. «

   Береги время, отпущенное тебе на этом свете, помни, что Господь прощал, — прости и ты.

   Береги время, отпущенное тебе на этом свете, помни, что Господь прощал, — прости и ты.
4. «

   Мы, богатые, могущественные, умные, обвешанные украшениями, снабженные кредитными карточками, знали, что в конце концов всё это делается в поисках любви, нежности, ласки, ради того, чтобы быть с тем, кто нас любит.

   Мы, богатые, могущественные, умные, обвешанные украшениями, снабженные кредитными карточками, знали, что в конце концов всё это делается в поисках любви, нежности, ласки, ради того, чтобы быть с тем, кто нас любит.
5. «

   ... нет ничего хуже, чем чувствовать, что никому нет дела — существуешь ты на свете или нет, что никому не интересны твои представления о жизни, что мир превосходнейшим образом может обойтись без твоего беспокойного присутствия. Я стал представлять, сколько миллионов людей в эту минуту осознали собственную никчёмность и убожество <...> только потому, что оказались в одиночестве сегодня вечером, и вчера, и, быть может, завтра тоже будут одиноки.

   ... нет ничего хуже, чем чувствовать, что никому нет дела — существуешь ты на свете или нет, что никому не интересны твои представления о жизни, что мир превосходнейшим образом может обойтись без твоего беспокойного присутствия. Я стал представлять, сколько миллионов людей в эту минуту осознали собственную никчёмность и убожество <...> только потому, что оказались в одиночестве сегодня вечером, и вчера, и, быть может, завтра тоже будут одиноки.
6. «

   Все должны испытывать печаль и сострадание к человеку, чья душа кровоточит от любви, а они продолжают смеяться, они по-прежнему барахтаются в своих мелких и никчёмных жизнях, ликуя оттого, что настал уик-энд.

   Все должны испытывать печаль и сострадание к человеку, чья душа кровоточит от любви, а они продолжают смеяться, они по-прежнему барахтаются в своих мелких и никчёмных жизнях, ликуя оттого, что настал уик-энд.
7. «

   Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.

   Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.
8. «

   Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.

   Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.
9. «

   Постоянно чувствовать себя несчастным — непозволительная роскошь.

   Постоянно чувствовать себя несчастным — непозволительная роскошь.
10. «

    И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.

    И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.
11. «

    Любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться. Поражённый им не спешит выздороветь, страдающий не желает исцеления.

    Любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться. Поражённый им не спешит выздороветь, страдающий не желает исцеления.
12. «

    Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.

    Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.
13. «

    Человек в скорбях своих не одинок — всегда найдётся тот, кто мыслит, радуется или горюет схожим образом, и это даёт нам силы достойно ответить на бросаемый нам вызов.

    Человек в скорбях своих не одинок — всегда найдётся тот, кто мыслит, радуется или горюет схожим образом, и это даёт нам силы достойно ответить на бросаемый нам вызов.
14. «

    Это ты нищий – потому что не распоряжаешься своим временем, не имеешь права делать что хочешь и обязан следовать правилам и нормам, которые не ты придумал и которые тебе непонятны.

    Это ты нищий – потому что не распоряжаешься своим временем, не имеешь права делать что хочешь и обязан следовать правилам и нормам, которые не ты придумал и которые тебе непонятны.
15. «

    Мобильник! Я достаю его из кармана, нажимаю кнопку, и он сразу же начинает звонить, и от каждой трели у меня замирает сердце, и на дисплее я читаю имена тех, кому я нужен, но не соединяюсь ни с кем. Господи, хоть бы высветилось «абонент не установлен», и тогда я пойму, что это ты, потому что мой номер знают человек двадцать, не больше, и они клятвенно пообещали никому его не передавать. Нет, не высветилось — всё это номера друзей или коллег.

    Мобильник! Я достаю его из кармана, нажимаю кнопку, и он сразу же начинает звонить, и от каждой трели у меня замирает сердце, и на дисплее я читаю имена тех, кому я нужен, но не соединяюсь ни с кем. Господи, хоть бы высветилось «абонент не установлен», и тогда я пойму, что это ты, потому что мой номер знают человек двадцать, не больше, и они клятвенно пообещали никому его не передавать. Нет, не высветилось — всё это номера друзей или коллег.
16. «

    Чтобы жить полной жизнью, надо находиться в постоянном движении, и только тогда один день не будет похож на другой.

    Чтобы жить полной жизнью, надо находиться в постоянном движении, и только тогда один день не будет похож на другой.
17. «

    Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить, пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть её такой, какова она есть на самом деле.

    Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить, пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть её такой, какова она есть на самом деле.
18. «

    Смерть застала его в живых.

    Смерть застала его в живых.
19. «

    Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.

    Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.
20. «

    То, что надлежит знать, постоянно находится перед глазами, достаточно лишь оглядеться по сторонам внимательно и с уважением, чтобы понять, куда именно ведет нас Бог, и какой шаг следует сделать в ту или иную минуту.

    То, что надлежит знать, постоянно находится перед глазами, достаточно лишь оглядеться по сторонам внимательно и с уважением, чтобы понять, куда именно ведет нас Бог, и какой шаг следует сделать в ту или иную минуту.