35 фраз из книги «Пауло Коэльо. Заир» для дневника

Собрали 35 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться. Поражённый им не спешит выздороветь, страдающий не желает исцеления.

   Любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться. Поражённый им не спешит выздороветь, страдающий не желает исцеления.
2. «

   Хуже, чем в убогом одиночестве бродить по Женеве, — это быть рядом с человеком и вести с ним себя так, что он чувствует, будто не играет ни малейшей роли в твоей жизни.

   Хуже, чем в убогом одиночестве бродить по Женеве, — это быть рядом с человеком и вести с ним себя так, что он чувствует, будто не играет ни малейшей роли в твоей жизни.
3. «

   — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.

   — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.
4. «

   Лучше страдать от голода, чем от одиночества.

   Лучше страдать от голода, чем от одиночества.
5. «

   Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.

   Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.
6. «

   Постоянно чувствовать себя несчастным — непозволительная роскошь.

   Постоянно чувствовать себя несчастным — непозволительная роскошь.
7. «

   Тебе хорошо со мной, а с самим собой – не очень. Ты неустанно ищешь приключений, чтобы отвлечься от чего-то важного. Тебе нужно постоянно впрыскивать в кровь адреналин, ты забываешь, что в жилах должна течь кровь – и ничего больше.

   Тебе хорошо со мной, а с самим собой – не очень. Ты неустанно ищешь приключений, чтобы отвлечься от чего-то важного. Тебе нужно постоянно впрыскивать в кровь адреналин, ты забываешь, что в жилах должна течь кровь – и ничего больше.
8. «

   Игра в обольщение неизменно воскрешает нас к жизни.

   Игра в обольщение неизменно воскрешает нас к жизни.
9. «

   Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».

   Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».
10. «

    Смертельно раненый солдат никогда не скажет врачу: «Спаси меня!» Обычно его последние слова: «Скажи жене и сыну, что я люблю их!» В такой отчаянный момент они говорят о любви.

    Смертельно раненый солдат никогда не скажет врачу: «Спаси меня!» Обычно его последние слова: «Скажи жене и сыну, что я люблю их!» В такой отчаянный момент они говорят о любви.
11. «

    Чтобы жить полной жизнью, надо находиться в постоянном движении, и только тогда один день не будет похож на другой.

    Чтобы жить полной жизнью, надо находиться в постоянном движении, и только тогда один день не будет похож на другой.
12. «

    Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.

    Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.
13. «

    Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.

    Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.
14. «

    И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.

    И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.
15. «

    Береги время, отпущенное тебе на этом свете, помни, что Господь прощал, — прости и ты.

    Береги время, отпущенное тебе на этом свете, помни, что Господь прощал, — прости и ты.
16. «

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.
17. «

    Надо было лишиться её, чтобы осознать: обретение утраченного — это мёд, что слаще новых ощущений.

    Надо было лишиться её, чтобы осознать: обретение утраченного — это мёд, что слаще новых ощущений.
18. «

    Истинные друзья — это те, кто оказывается рядом, когда происходит что-то хорошее. Они радуются нашим победам. Ложные друзья появляются в трудные минуты и с печалью на лице демонстрируют, что они — «с нами», хотя на самом деле наше страдание служит им в их убогой жизни немалым утешением.

    Истинные друзья — это те, кто оказывается рядом, когда происходит что-то хорошее. Они радуются нашим победам. Ложные друзья появляются в трудные минуты и с печалью на лице демонстрируют, что они — «с нами», хотя на самом деле наше страдание служит им в их убогой жизни немалым утешением.
19. «

    Женщина ищет сильных чувств, мужчина — приключений, и вот — пожалуйста... На утро оба делают вид, будто ничего не произошло, и жизнь идёт своим чередом.

    Женщина ищет сильных чувств, мужчина — приключений, и вот — пожалуйста... На утро оба делают вид, будто ничего не произошло, и жизнь идёт своим чередом.
20. «

    Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.

    Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.