36 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир», ставших крылатыми

Собрали 36 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Хуже, чем в убогом одиночестве бродить по Женеве, — это быть рядом с человеком и вести с ним себя так, что он чувствует, будто не играет ни малейшей роли в твоей жизни.

   Хуже, чем в убогом одиночестве бродить по Женеве, — это быть рядом с человеком и вести с ним себя так, что он чувствует, будто не играет ни малейшей роли в твоей жизни.
2. «

   Если спросишь, хорошо ли мне с тобой, я отвечу: да. Но если спросишь, смогу ли я жить без тебя, я отвечу тоже самое.

   Если спросишь, хорошо ли мне с тобой, я отвечу: да. Но если спросишь, смогу ли я жить без тебя, я отвечу тоже самое.
3. «

   Две трудные задачи стоят перед человеком: во-первых, знать, когда начать, во-вторых — когда закончить.

   Две трудные задачи стоят перед человеком: во-первых, знать, когда начать, во-вторых — когда закончить.
4. «

   ... меня осенило: собор — ведь это же и я сам, и каждый из нас. Мы растём и меняем очертания, мы обнаруживаем в себе слабости и недостатки, требующие исправления, и не всегда находим наилучшее решение, но, несмотря ни на что, пытаемся стоять прямо и правильно, оберегая не стены, не окна и двери, но пустое пространство внутри — пространство, где мы лелеем и чтим всё, что нам важно и дорого.

   ... меня осенило: собор — ведь это же и я сам, и каждый из нас. Мы растём и меняем очертания, мы обнаруживаем в себе слабости и недостатки, требующие исправления, и не всегда находим наилучшее решение, но, несмотря ни на что, пытаемся стоять прямо и правильно, оберегая не стены, не окна и двери, но пустое пространство внутри — пространство, где мы лелеем и чтим всё, что нам важно и дорого.
5. «

   Есть на свете такое — если прикоснешься к нему или увидишь его, оно будет занимать все твои мысли, пока не доведет до безумия.

   Есть на свете такое — если прикоснешься к нему или увидишь его, оно будет занимать все твои мысли, пока не доведет до безумия.
6. «

   Мы ведём постоянную борьбу со смертью, хоть и знаем, что в итоге победа останется за ней.

   Мы ведём постоянную борьбу со смертью, хоть и знаем, что в итоге победа останется за ней.
7. «

   Я не был в эти мгновения самим собой — и никем другим. И это было прекрасно.

   Я не был в эти мгновения самим собой — и никем другим. И это было прекрасно.
8. «

   — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.

   — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.
9. «

   Некоторые истории обрываются на середине. Они никуда не уходят, а не завершив предыдущую главу, мы не можем перейти к следующей.

   Некоторые истории обрываются на середине. Они никуда не уходят, а не завершив предыдущую главу, мы не можем перейти к следующей.
10. «

    Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.

    Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.
11. «

    Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.

    Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.
12. «

    Женщина ищет сильных чувств, мужчина — приключений, и вот — пожалуйста... На утро оба делают вид, будто ничего не произошло, и жизнь идёт своим чередом.

    Женщина ищет сильных чувств, мужчина — приключений, и вот — пожалуйста... На утро оба делают вид, будто ничего не произошло, и жизнь идёт своим чередом.
13. «

    Чем упорней она сопротивляется, тем сильнее меня к ней влечёт.

    Чем упорней она сопротивляется, тем сильнее меня к ней влечёт.
14. «

    Это ты нищий – потому что не распоряжаешься своим временем, не имеешь права делать что хочешь и обязан следовать правилам и нормам, которые не ты придумал и которые тебе непонятны.

    Это ты нищий – потому что не распоряжаешься своим временем, не имеешь права делать что хочешь и обязан следовать правилам и нормам, которые не ты придумал и которые тебе непонятны.
15. «

    — Ты любишь меня? — Больше, чем вчера, меньше, чем завтра.

    — Ты любишь меня? — Больше, чем вчера, меньше, чем завтра.
16. «

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.
17. «

    Да, это несомненно: каждый из нас — храм. Но что заключено в пустом пространстве моего храма? Эстер. Заир. Она заполняет его. Она — единственная причина того, что я ещё жив. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, почему стою сейчас в центральной нефе, почему мчался по обледенелой автостраде и томился в пробках — для того, чтобы помнить, что надо ежедневно перестраивать себя; для того, чтобы — впервые в жизни — признать: я люблю другого человека больше, чем самого себя.

    Да, это несомненно: каждый из нас — храм. Но что заключено в пустом пространстве моего храма? Эстер. Заир. Она заполняет его. Она — единственная причина того, что я ещё жив. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, почему стою сейчас в центральной нефе, почему мчался по обледенелой автостраде и томился в пробках — для того, чтобы помнить, что надо ежедневно перестраивать себя; для того, чтобы — впервые в жизни — признать: я люблю другого человека больше, чем самого себя.
18. «

    Всегда нужно знать, когда заканчивается очередной этап твоей жизни. Замыкается круг, закрывается дверь, завершается глава — неважно, как ты это назовёшь, важно оставить в прошлом то, что уже принадлежит прошлому.

    Всегда нужно знать, когда заканчивается очередной этап твоей жизни. Замыкается круг, закрывается дверь, завершается глава — неважно, как ты это назовёшь, важно оставить в прошлом то, что уже принадлежит прошлому.
19. «

    Любовь говорила со мной: «Я – всё и ничего. Я подобна ветру и не могу проникнуть туда, где наглухо закрыты окна и двери». Я отвечал ей: «Но я открыт для тебя!» А она отвечала: «Ветер есть движение воздуха. В твоём доме есть воздух, но он недвижим. Мебель покрывается пылью, сырость портит картины, пятнает стены. Ты продолжаешь дышать, ты познаешь часть меня, но ведь я не часть, я – Всё, и этого ты не постигнешь никогда».

    Любовь говорила со мной: «Я – всё и ничего. Я подобна ветру и не могу проникнуть туда, где наглухо закрыты окна и двери». Я отвечал ей: «Но я открыт для тебя!» А она отвечала: «Ветер есть движение воздуха. В твоём доме есть воздух, но он недвижим. Мебель покрывается пылью, сырость портит картины, пятнает стены. Ты продолжаешь дышать, ты познаешь часть меня, но ведь я не часть, я – Всё, и этого ты не постигнешь никогда».
20. «

    Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.

    Когда мне нечего было терять, я приобрел всё. Когда я перестал быть тем, кем был, я обрёл себя самого. Когда я познал унижение и всё же продолжал путь, я понял, что волен выбирать свою судьбу.