42 сильных цитаты из книги «Пол Марс. Доктор кто: алая императрица»

Собрали 42 цитаты из книги «Пол Марс. Доктор кто: алая императрица» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   А потом я подумала: «Какая нелепость. Мы сидим в стойле со свиньями, которых растит на убой раса чёртовых попугаев, а я думаю о мужчине, которого люблю уже сотни лет».

   А потом я подумала: «Какая нелепость. Мы сидим в стойле со свиньями, которых растит на убой раса чёртовых попугаев, а я думаю о мужчине, которого люблю уже сотни лет».

   — Айрис · книга
2. «

   Каждый картограф видел и воспроизводил мир своим собственным загадочным и предвзятым образом. Отдельные черты либо преувеличивались, либо игнорировались. Некоторые рисовали сказочно нелепые версии мира, которые не были похожи ни на что другое. Некоторые карты были нарисованы теми, кто утверждал, что побывал в каждом уголке этой огромной территории, а другие хвастались тем, что никогда не покидали своё кресло.

   Каждый картограф видел и воспроизводил мир своим собственным загадочным и предвзятым образом. Отдельные черты либо преувеличивались, либо игнорировались. Некоторые рисовали сказочно нелепые версии мира, которые не были похожи ни на что другое. Некоторые карты были нарисованы теми, кто утверждал, что побывал в каждом уголке этой огромной территории, а другие хвастались тем, что никогда не покидали своё кресло.
3. «

   — А у вас есть карты, у которых по краям чудовища нарисованы? Морские твари, драконы и русалки на полях? Мне такие всегда нравились. Гхариб вынимал карты одну за другой: — Наши карты все такие. Потому что всё, что находится на краях, за пределами стабильного, тихого центра, чудовищно.

   — А у вас есть карты, у которых по краям чудовища нарисованы? Морские твари, драконы и русалки на полях? Мне такие всегда нравились. Гхариб вынимал карты одну за другой: — Наши карты все такие. Потому что всё, что находится на краях, за пределами стабильного, тихого центра, чудовищно.

   — Доктор · книга
4. «

   Моя работа — как у врача в больнице, или как у писателя... в том смысле, что я пытаюсь не давать людям умирать.

   Моя работа — как у врача в больнице, или как у писателя... в том смысле, что я пытаюсь не давать людям умирать.

   — Айрис · книга
5. «

   Вежливым быть не больно.

   Вежливым быть не больно.
6. «

   — Я сделал из себя Перси Биши Шелли, — не без удовольствия подумал он. — Который разгуливает по Востоку и сочиняет рифмы. А может, я всего лишь Джон Китс?

   — Я сделал из себя Перси Биши Шелли, — не без удовольствия подумал он. — Который разгуливает по Востоку и сочиняет рифмы. А может, я всего лишь Джон Китс?

   — Доктор · книга
7. «

   — Ты говоришь немножечко как твоё предыдущее воплощение. Напыщенный малыш, который считал, что все мрачнейшие секреты мира у него в шляпе. Защитник секретов времени, тоже мне. Страж Вечности. Рыцарь Времени, мать его так. Ты был тогда очень надменным, Доктор, и если честно, действовал мне на нервы.

   — Ты говоришь немножечко как твоё предыдущее воплощение. Напыщенный малыш, который считал, что все мрачнейшие секреты мира у него в шляпе. Защитник секретов времени, тоже мне. Страж Вечности. Рыцарь Времени, мать его так. Ты был тогда очень надменным, Доктор, и если честно, действовал мне на нервы.

   — Айрис · книга
8. «

   Итак, ей нужно быстро вернуться и найти Доктора. И что она ему скажет? Она нашла на кладбище двухэтажный автобус, в котором держат в плену человека-ящерицу. Доктор в ней разочаруется.

   Итак, ей нужно быстро вернуться и найти Доктора. И что она ему скажет? Она нашла на кладбище двухэтажный автобус, в котором держат в плену человека-ящерицу. Доктор в ней разочаруется.

   — Сэм Джонс · книга
9. «

   Ковры, обезьянки, кофейники, зеркала — ему было интересно всё. Вот так он и шёл по жизни, — подумала Сэм, — подбирал что-то по пути. Рассматривал и удивлялся. А потом шёл дальше. Он набивал свои карманы мандаринами и фигами, складывал в сумки ветки жасмина и экзотические травы, выбирал самые зрелые сыры. Он очень долго думал, не купить ли ему яркого длиннохвостого попугая, обученного отвечать грязнейшими ругательствами.

   Ковры, обезьянки, кофейники, зеркала — ему было интересно всё. Вот так он и шёл по жизни, — подумала Сэм, — подбирал что-то по пути. Рассматривал и удивлялся. А потом шёл дальше. Он набивал свои карманы мандаринами и фигами, складывал в сумки ветки жасмина и экзотические травы, выбирал самые зрелые сыры. Он очень долго думал, не купить ли ему яркого длиннохвостого попугая, обученного отвечать грязнейшими ругательствами.

   — Сэм Джонс · книга
10. «

    — Одна из льгот рассказа от первого лица. Когда я была Алой Императрицей, я, разумеется, была всемогущественной, а от этого лишь один шаг до того, чтобы считать себя всеведущей

    — Одна из льгот рассказа от первого лица. Когда я была Алой Императрицей, я, разумеется, была всемогущественной, а от этого лишь один шаг до того, чтобы считать себя всеведущей

    — Доктор · книга
11. «

    — У меня небольшой бзик по части пауков. Я тебе когда-нибудь рассказывал о том, как мне пришлось зайти в пещеру Великой? — Кажется, да. — На Метебилисе 3. Странное место. Всё вокруг синее. Это было несколько жизней назад, и это был полный кошмар. — Тс-с, — Сэм остановилась как вкопанная. — Кажется, я что-то услышала. Доктор задумался и не глядя ломился дальше; под ногами у него трещали ветки. — О да, я тогда едва не погиб, но я видел царицу гигантских пауков. Ужасный писклявый голос. Они были просто ужасные. Айрис утверждает, что с ней было то же самое, хотя в её случае это были она и её роскошный спутник Томми, который... Сэм выругалась. Доктор резко развернулся: — Сэм, я бы предпочёл, чтобы ты просто заорала во всю глотку, а не выражалась словами типа...

    — У меня небольшой бзик по части пауков. Я тебе когда-нибудь рассказывал о том, как мне пришлось зайти в пещеру Великой? — Кажется, да. — На Метебилисе 3. Странное место. Всё вокруг синее. Это было несколько жизней назад, и это был полный кошмар. — Тс-с, — Сэм остановилась как вкопанная. — Кажется, я что-то услышала. Доктор задумался и не глядя ломился дальше; под ногами у него трещали ветки. — О да, я тогда едва не погиб, но я видел царицу гигантских пауков. Ужасный писклявый голос. Они были просто ужасные. Айрис утверждает, что с ней было то же самое, хотя в её случае это были она и её роскошный спутник Томми, который... Сэм выругалась. Доктор резко развернулся: — Сэм, я бы предпочёл, чтобы ты просто заорала во всю глотку, а не выражалась словами типа...

    — Доктор · книга
12. «

    — Мне кажется, — сказал Хила, — что она хочет оставить нас тут. — О, — устало сказала Сэм. — Зачем? Почему ты всегда предполагаешь худшее? — Нам за всё это путешествие хоть раз попадался кто-нибудь, желавший нам добра? Сэм задумалась: — Вообще-то, нет.

    — Мне кажется, — сказал Хила, — что она хочет оставить нас тут. — О, — устало сказала Сэм. — Зачем? Почему ты всегда предполагаешь худшее? — Нам за всё это путешествие хоть раз попадался кто-нибудь, желавший нам добра? Сэм задумалась: — Вообще-то, нет.

    — Сэм Джонс · книга
13. «

    — На этой планете, — сказал Хила, — его бы считали великим добрым визирем, Доктора твоего. Дождаться комплимента из уст человека-аллигатора было редкостью. — Да, пожалуй ты прав. — Добрые визири тут долго не живут, — резко сказал Хила. — Это грубый мир. Ты сама видела.

    — На этой планете, — сказал Хила, — его бы считали великим добрым визирем, Доктора твоего. Дождаться комплимента из уст человека-аллигатора было редкостью. — Да, пожалуй ты прав. — Добрые визири тут долго не живут, — резко сказал Хила. — Это грубый мир. Ты сама видела.

    — Сэм Джонс · книга
14. «

    Спокойные моменты всегда забываются.

    Спокойные моменты всегда забываются.

    — Доктор · книга
15. «

    Она была женщиной, привыкшей к одиночеству. Многие годы она путешествовала одна, считая саму себя отличной компанией, лучшей, на которою она могла рассчитывать. Её собственные шутки казались ей смешными, у неё был чудесный вкус относительно музыки, искусства, одежды, еды, вин, поэзии, прозы и мест, её комментарии всегда были уместны, она всегда могла выдать подходящую случаю цитату. Ни один из потенциальных спутников не имел ни единого шанса в сравнении с теми качествами, которые она видела в себе самой. Раз или два она пробовала путешествовать со спутником, чтобы было с кем разделить затраты и нервное напряжение, чтобы облегчить духовную и психологическую нагрузку долгих странствий в пространстве и времени. Но эти люди, которых она приглашала в свою ТАРДИС, в конечном итоге лишь действовали ей на нервы.

    Она была женщиной, привыкшей к одиночеству. Многие годы она путешествовала одна, считая саму себя отличной компанией, лучшей, на которою она могла рассчитывать. Её собственные шутки казались ей смешными, у неё был чудесный вкус относительно музыки, искусства, одежды, еды, вин, поэзии, прозы и мест, её комментарии всегда были уместны, она всегда могла выдать подходящую случаю цитату. Ни один из потенциальных спутников не имел ни единого шанса в сравнении с теми качествами, которые она видела в себе самой. Раз или два она пробовала путешествовать со спутником, чтобы было с кем разделить затраты и нервное напряжение, чтобы облегчить духовную и психологическую нагрузку долгих странствий в пространстве и времени. Но эти люди, которых она приглашала в свою ТАРДИС, в конечном итоге лишь действовали ей на нервы.

    — Айрис · книга
16. «

    Дайте мне порок, дайте мне скандал. Давайте мне мир, который изобрёл желание.

    Дайте мне порок, дайте мне скандал. Давайте мне мир, который изобрёл желание.

    — Сэм Джонс · книга
17. «

    Он расхаживал с видом ужасно богатого человека, хотя в каком-то смысле у него не было ничего. Ни настоящего дома, ни места в обществе. Ничего, что привязывало бы его к жизни.

    Он расхаживал с видом ужасно богатого человека, хотя в каком-то смысле у него не было ничего. Ни настоящего дома, ни места в обществе. Ничего, что привязывало бы его к жизни.

    — Доктор · книга
18. «

    — И ты спросила её? — спросил Хила. — Что было, когда ты её спасла и задала все эти важные вопросы? Грустно, со странной улыбкой, Анджела покачала головой: — Она мне так ничего и не сказала. Она хихикает. Просто смеётся. Смех — её единственный ответ.

    — И ты спросила её? — спросил Хила. — Что было, когда ты её спасла и задала все эти важные вопросы? Грустно, со странной улыбкой, Анджела покачала головой: — Она мне так ничего и не сказала. Она хихикает. Просто смеётся. Смех — её единственный ответ.

    — Хила · книга
19. «

    — В конце всё будет хорошо. Он смотрел на расстилающуюся перед ними дорогу. — Я поверю тебе, Айрис, — сказал он. — Но только потому, что подозреваю, что ты вляпалась во что-то серьёзное. И мне кажется, что в конечном итоге я понадоблюсь для того, чтобы снова достать тебя из ямы.

    — В конце всё будет хорошо. Он смотрел на расстилающуюся перед ними дорогу. — Я поверю тебе, Айрис, — сказал он. — Но только потому, что подозреваю, что ты вляпалась во что-то серьёзное. И мне кажется, что в конечном итоге я понадоблюсь для того, чтобы снова достать тебя из ямы.

    — Айрис · книга
20. «

    — А он тебе не рассказывал о том, как мы с ним наткнулись в Париже на Уайльда? После того, как Уайльд из тюрьмы вышел? Сэм покачала головой: — Он мало мне рассказывает о прошлом. — Мы познакомились с ним, одним из лучших умов твоей эры... Моей эры? — подумала Сэм. — И они просидели весь день, попивая абсент и разговаривая о том, где они заказывают себе рубашки, — Айрис покачала головой.

    — А он тебе не рассказывал о том, как мы с ним наткнулись в Париже на Уайльда? После того, как Уайльд из тюрьмы вышел? Сэм покачала головой: — Он мало мне рассказывает о прошлом. — Мы познакомились с ним, одним из лучших умов твоей эры... Моей эры? — подумала Сэм. — И они просидели весь день, попивая абсент и разговаривая о том, где они заказывают себе рубашки, — Айрис покачала головой.

    — Сэм Джонс · книга