44 фразы из книги «Пол Марс. Доктор кто: алая императрица» — избранное

Собрали 44 цитаты из книги «Пол Марс. Доктор кто: алая императрица» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Итак, ей нужно быстро вернуться и найти Доктора. И что она ему скажет? Она нашла на кладбище двухэтажный автобус, в котором держат в плену человека-ящерицу. Доктор в ней разочаруется.

   Итак, ей нужно быстро вернуться и найти Доктора. И что она ему скажет? Она нашла на кладбище двухэтажный автобус, в котором держат в плену человека-ящерицу. Доктор в ней разочаруется.

   — Сэм Джонс · книга
2. «

   — Из-за тебя у меня теперь такое чувство, будто настоящего мира вообще нет. Только огромное множество общих заблуждений. Он улыбнулся ей. — Но это же невозможно! — возразила она. — Настоящие вещи происходят: может быть больно; Хила, к примеру, сломал тому татуированному человеку запястье. А пару дней назад ты сам потянул лодыжку!

   — Из-за тебя у меня теперь такое чувство, будто настоящего мира вообще нет. Только огромное множество общих заблуждений. Он улыбнулся ей. — Но это же невозможно! — возразила она. — Настоящие вещи происходят: может быть больно; Хила, к примеру, сломал тому татуированному человеку запястье. А пару дней назад ты сам потянул лодыжку!

   — Сэм Джонс · книга
3. «

   Лишь мужское эго считает, что может всё изменить, потянув за несколько ниточек.

   Лишь мужское эго считает, что может всё изменить, потянув за несколько ниточек.

   — Айрис · книга
4. «

   Ковры, обезьянки, кофейники, зеркала — ему было интересно всё. Вот так он и шёл по жизни, — подумала Сэм, — подбирал что-то по пути. Рассматривал и удивлялся. А потом шёл дальше. Он набивал свои карманы мандаринами и фигами, складывал в сумки ветки жасмина и экзотические травы, выбирал самые зрелые сыры. Он очень долго думал, не купить ли ему яркого длиннохвостого попугая, обученного отвечать грязнейшими ругательствами.

   Ковры, обезьянки, кофейники, зеркала — ему было интересно всё. Вот так он и шёл по жизни, — подумала Сэм, — подбирал что-то по пути. Рассматривал и удивлялся. А потом шёл дальше. Он набивал свои карманы мандаринами и фигами, складывал в сумки ветки жасмина и экзотические травы, выбирал самые зрелые сыры. Он очень долго думал, не купить ли ему яркого длиннохвостого попугая, обученного отвечать грязнейшими ругательствами.

   — Сэм Джонс · книга
5. «

   — А он тебе не рассказывал о том, как мы с ним наткнулись в Париже на Уайльда? После того, как Уайльд из тюрьмы вышел? Сэм покачала головой: — Он мало мне рассказывает о прошлом. — Мы познакомились с ним, одним из лучших умов твоей эры... Моей эры? — подумала Сэм. — И они просидели весь день, попивая абсент и разговаривая о том, где они заказывают себе рубашки, — Айрис покачала головой.

   — А он тебе не рассказывал о том, как мы с ним наткнулись в Париже на Уайльда? После того, как Уайльд из тюрьмы вышел? Сэм покачала головой: — Он мало мне рассказывает о прошлом. — Мы познакомились с ним, одним из лучших умов твоей эры... Моей эры? — подумала Сэм. — И они просидели весь день, попивая абсент и разговаривая о том, где они заказывают себе рубашки, — Айрис покачала головой.

   — Сэм Джонс · книга
6. «

   — Кабикадж, у нас к тебе есть три просьбы. — Продолжай, — сказал тот. — Чтобы ты попросил своих рабочих отправиться заниматься более полезной работой по сбору мёда. Чтобы ты излечил уже нанесённые укусы. И чтобы ты приложил свою восхитительную силу и помог нам затолкать этот гадкий, гадкий экипаж обратно на вершину этой песчаной дюны. — А что я получу в обмен на эти услуги? — сказал кабикадж. — Нашу вечную благодарность? — с надеждой в голосе предложил повелитель времени.

   — Кабикадж, у нас к тебе есть три просьбы. — Продолжай, — сказал тот. — Чтобы ты попросил своих рабочих отправиться заниматься более полезной работой по сбору мёда. Чтобы ты излечил уже нанесённые укусы. И чтобы ты приложил свою восхитительную силу и помог нам затолкать этот гадкий, гадкий экипаж обратно на вершину этой песчаной дюны. — А что я получу в обмен на эти услуги? — сказал кабикадж. — Нашу вечную благодарность? — с надеждой в голосе предложил повелитель времени.

   — Доктор · книга
7. «

   — А у вас есть карты, у которых по краям чудовища нарисованы? Морские твари, драконы и русалки на полях? Мне такие всегда нравились. Гхариб вынимал карты одну за другой: — Наши карты все такие. Потому что всё, что находится на краях, за пределами стабильного, тихого центра, чудовищно.

   — А у вас есть карты, у которых по краям чудовища нарисованы? Морские твари, драконы и русалки на полях? Мне такие всегда нравились. Гхариб вынимал карты одну за другой: — Наши карты все такие. Потому что всё, что находится на краях, за пределами стабильного, тихого центра, чудовищно.

   — Доктор · книга
8. «

   — Зачем вы пришли за мной? — перекрикивала шум мотора Айрис. — Чего ещё хочет эта ваша Императрица? Она мне не верит? Она думает, что я не доведу это до конца? Что ещё за коварство созрело в её старой, мерзкой, сморщенной голове? Хила толкнул её локтем: — Дай ему хоть слово вставить.

   — Зачем вы пришли за мной? — перекрикивала шум мотора Айрис. — Чего ещё хочет эта ваша Императрица? Она мне не верит? Она думает, что я не доведу это до конца? Что ещё за коварство созрело в её старой, мерзкой, сморщенной голове? Хила толкнул её локтем: — Дай ему хоть слово вставить.

   — Айрис · книга
9. «

   — Это закон убывающей отдачи. Будущее никогда не соответствует твоему воображению. — И прошлое тоже, — вздохнула Айрис. — Память всегда врёт.

   — Это закон убывающей отдачи. Будущее никогда не соответствует твоему воображению. — И прошлое тоже, — вздохнула Айрис. — Память всегда врёт.

   — Айрис · книга
10. «

    — Связаться с Алой Императрицей... Айрис, что ты делаешь? Она же тиран! Деспот! Ты слышала о нарушениях прав людей на Хисперо? Это ужасно. Она навлекла ужасный позор на всю династию Алых одним только... — Я знаю, Доктор, — сказала она сквозь зубы. — Но иногда приходится портить нашу безупречную репутацию, не так ли? Вспомни о тех, с кем ты сам сотрудничал. — Исключительно с лучшими намерениями... — Даврос, Наполеон, Аль Капоне, Рани, Гитлер...

    — Связаться с Алой Императрицей... Айрис, что ты делаешь? Она же тиран! Деспот! Ты слышала о нарушениях прав людей на Хисперо? Это ужасно. Она навлекла ужасный позор на всю династию Алых одним только... — Я знаю, Доктор, — сказала она сквозь зубы. — Но иногда приходится портить нашу безупречную репутацию, не так ли? Вспомни о тех, с кем ты сам сотрудничал. — Исключительно с лучшими намерениями... — Даврос, Наполеон, Аль Капоне, Рани, Гитлер...

    — Доктор · книга
11. «

    — Хисперо — и город, и планета — живут по своим законам. Не следует так пренебрежительно относиться к тёмным силам, которые некоторым удалось тут обуздать, Хила. — Да ладно тебе, Доктор, — сказала Сэм. — Ты же не хочешь сказать, что ты веришь в колдовство и чёрную магию? Уж кто-кто, но ты?! — О книге по обёртке не судят, Сэм, — сказал он. — Это ещё как понимать? — Это значит, что были когда-то времена, когда я считал, что рациональность — это всё. Что можно понять что угодно, если с ясной головой применить логику и не поддаваться суевериям. Я считал всё это ерундой. Но сейчас... — он вздохнул. — Я бы сказал, что я этнометодологист. Это всё ещё наука. Но она о том, чтобы настроить себя на параметры общества, которое посещаешь. Думать с их точки зрения. Видеть их утешительные мифы и идеи изнутри. Теперь я не тороплюсь отбрасывать всё загадочное, похожее на волшебство. Возьмём, к примеру, вампиров, Сэм. Ты выросла с мыслью о том, что вампиры существуют только в фильмах ужасов и в старых легендах. Но ты их встречала: они настоящие. Они существуют на собственных условиях. Они такие же сказочные и обычные, как и мы с тобой.

    — Хисперо — и город, и планета — живут по своим законам. Не следует так пренебрежительно относиться к тёмным силам, которые некоторым удалось тут обуздать, Хила. — Да ладно тебе, Доктор, — сказала Сэм. — Ты же не хочешь сказать, что ты веришь в колдовство и чёрную магию? Уж кто-кто, но ты?! — О книге по обёртке не судят, Сэм, — сказал он. — Это ещё как понимать? — Это значит, что были когда-то времена, когда я считал, что рациональность — это всё. Что можно понять что угодно, если с ясной головой применить логику и не поддаваться суевериям. Я считал всё это ерундой. Но сейчас... — он вздохнул. — Я бы сказал, что я этнометодологист. Это всё ещё наука. Но она о том, чтобы настроить себя на параметры общества, которое посещаешь. Думать с их точки зрения. Видеть их утешительные мифы и идеи изнутри. Теперь я не тороплюсь отбрасывать всё загадочное, похожее на волшебство. Возьмём, к примеру, вампиров, Сэм. Ты выросла с мыслью о том, что вампиры существуют только в фильмах ужасов и в старых легендах. Но ты их встречала: они настоящие. Они существуют на собственных условиях. Они такие же сказочные и обычные, как и мы с тобой.

    — Доктор · книга
12. «

    А поскольку она вела себя как красавица, то она и была ею.

    А поскольку она вела себя как красавица, то она и была ею.

    — Доктор · книга
13. «

    А потом я подумала: «Какая нелепость. Мы сидим в стойле со свиньями, которых растит на убой раса чёртовых попугаев, а я думаю о мужчине, которого люблю уже сотни лет».

    А потом я подумала: «Какая нелепость. Мы сидим в стойле со свиньями, которых растит на убой раса чёртовых попугаев, а я думаю о мужчине, которого люблю уже сотни лет».

    — Айрис · книга
14. «

    — Да я даже не крала ту овцу! Мне не нужна была овца! — На этой планете есть литература, которая прославляет отчаянные поступки воров и убийц, — сказал Доктор. — Но только тех, которых не поймали.

    — Да я даже не крала ту овцу! Мне не нужна была овца! — На этой планете есть литература, которая прославляет отчаянные поступки воров и убийц, — сказал Доктор. — Но только тех, которых не поймали.

    — Доктор · книга
15. «

    Он пожалел, что его память была такой слабой. Иногда, когда он пытался вспомнить что-нибудь из своих предыдущих жизней, он словно вспоминал что-то, что ему рассказали или приснилось, или он прочёл об этом в книге. Из-за этого он чувствовал себя очень молодым. Очень маленьким на фоне величия своей жизни. Иногда не стоило утруждать свой разум, чтобы мысленно вернуться в какой-нибудь момент до Скаро, Лондона, Сан-Франциско, Лангбэрроу. Пускай прошлое приходит тогда, когда само того пожелает, — считал он. Так лучше всего. Потому что рано или поздно оно всё равно вернётся.

    Он пожалел, что его память была такой слабой. Иногда, когда он пытался вспомнить что-нибудь из своих предыдущих жизней, он словно вспоминал что-то, что ему рассказали или приснилось, или он прочёл об этом в книге. Из-за этого он чувствовал себя очень молодым. Очень маленьким на фоне величия своей жизни. Иногда не стоило утруждать свой разум, чтобы мысленно вернуться в какой-нибудь момент до Скаро, Лондона, Сан-Франциско, Лангбэрроу. Пускай прошлое приходит тогда, когда само того пожелает, — считал он. Так лучше всего. Потому что рано или поздно оно всё равно вернётся.

    — Сэм Джонс · книга
16. «

    — Я сделал из себя Перси Биши Шелли, — не без удовольствия подумал он. — Который разгуливает по Востоку и сочиняет рифмы. А может, я всего лишь Джон Китс?

    — Я сделал из себя Перси Биши Шелли, — не без удовольствия подумал он. — Который разгуливает по Востоку и сочиняет рифмы. А может, я всего лишь Джон Китс?

    — Доктор · книга
17. «

    — Вам нельзя иметь такое, — библиотекарь ловко выхватил книгу из рук Доктора. — А, — сказал Доктор и тут же забрал книгу. — Ненавижу одалживать книги. Их никогда не возвращают. — Не в тех руках эта книга опасна, — сказал Гхариб. — Мои руки — те, — примирительным тоном ответил Доктор.

    — Вам нельзя иметь такое, — библиотекарь ловко выхватил книгу из рук Доктора. — А, — сказал Доктор и тут же забрал книгу. — Ненавижу одалживать книги. Их никогда не возвращают. — Не в тех руках эта книга опасна, — сказал Гхариб. — Мои руки — те, — примирительным тоном ответил Доктор.

    — Доктор · книга
18. «

    — Ты когда-нибудь встречался с другим собой, Доктор? — спросила Айрис. Он поперхнулся и соврал, словно она спросила о чём-то неприличном: — Разумеется, нет... Это же нарушает Первый Закон... Пожилая женщина улыбалась ему. — Ну, — сказала он. — Раз или два.

    — Ты когда-нибудь встречался с другим собой, Доктор? — спросила Айрис. Он поперхнулся и соврал, словно она спросила о чём-то неприличном: — Разумеется, нет... Это же нарушает Первый Закон... Пожилая женщина улыбалась ему. — Ну, — сказала он. — Раз или два.

    — Доктор · книга
19. «

    — На этой планете, — сказал Хила, — его бы считали великим добрым визирем, Доктора твоего. Дождаться комплимента из уст человека-аллигатора было редкостью. — Да, пожалуй ты прав. — Добрые визири тут долго не живут, — резко сказал Хила. — Это грубый мир. Ты сама видела.

    — На этой планете, — сказал Хила, — его бы считали великим добрым визирем, Доктора твоего. Дождаться комплимента из уст человека-аллигатора было редкостью. — Да, пожалуй ты прав. — Добрые визири тут долго не живут, — резко сказал Хила. — Это грубый мир. Ты сама видела.

    — Сэм Джонс · книга
20. «

    — Понимаешь, я не люблю самокопание, психологию и психоанализ, — сказал Доктор. — Это ненужное любопытство. Поэтому ты и не слышишь, чтобы я исповедовался направо и налево. — А какие это могли бы быть исповеди! — засмеялась Сэм.

    — Понимаешь, я не люблю самокопание, психологию и психоанализ, — сказал Доктор. — Это ненужное любопытство. Поэтому ты и не слышишь, чтобы я исповедовался направо и налево. — А какие это могли бы быть исповеди! — засмеялась Сэм.

    — Доктор · книга