32 цитаты из книги «Ричард Бах. Мост через вечность» с глубоким смыслом

Ниже 32 цитаты из книги «Ричард Бах. Мост через вечность»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Сохрани свою любовь к небу, дитя, и я тебе обещаю: то, что ты любишь, найдёт способ увлечь тебя от земли, в высоту, в её жутковато счастливые ответы на все вопросы.

   Сохрани свою любовь к небу, дитя, и я тебе обещаю: то, что ты любишь, найдёт способ увлечь тебя от земли, в высоту, в её жутковато счастливые ответы на все вопросы.
2. «

   Нет ничего такого, что, появившись в нашем уме, не имело бы смысла.

   Нет ничего такого, что, появившись в нашем уме, не имело бы смысла.
3. «

   Любовь! Такая сильная! Если бы она была зеленой, она бы оказалась такой зеленой, такой невообразимо зеленой, что даже Идея о Зеленом не могла бы ее вообразить.

   Любовь! Такая сильная! Если бы она была зеленой, она бы оказалась такой зеленой, такой невообразимо зеленой, что даже Идея о Зеленом не могла бы ее вообразить.
4. «

   Мало помалу, думал я, мы восстанавливаем сознательное понимание того, что мы уже знаем от рождения: истинно все то, во что желает верить наше высшее внутреннее Я.

   Мало помалу, думал я, мы восстанавливаем сознательное понимание того, что мы уже знаем от рождения: истинно все то, во что желает верить наше высшее внутреннее Я.
5. «

   Ты когда-нибудь чувствовал, — спросила она, — что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал?

   Ты когда-нибудь чувствовал, — спросила она, — что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал?
6. «

   Удовольствие от собственных слов получаешь тогда, когда говоришь как можно меньше неправды.

   Удовольствие от собственных слов получаешь тогда, когда говоришь как можно меньше неправды.
7. «

   Ну а что, если я не убегу? Что мне терять, кроме сотен тонн стальных оков, которые якобы делают меня неуязвимым? Возможно, расправив освобожденные от брони крылья, я смогу летать так, чтобы меня не сбили.

   Ну а что, если я не убегу? Что мне терять, кроме сотен тонн стальных оков, которые якобы делают меня неуязвимым? Возможно, расправив освобожденные от брони крылья, я смогу летать так, чтобы меня не сбили.
8. «

   Кроме нее, я ни с кем бы не отважился вести себя естественно, быть таким же ребячливым, таким же глупым, таким же знающим, таким же сексуальным, таким же внимательным и нежным, каким я был на самом деле. Если бы слово «любовь» не было искажено лицемерием и собственничеством, если бы это слово означало то, что подразумевал под ним я, то я готов был признать, что люблю ее.

   Кроме нее, я ни с кем бы не отважился вести себя естественно, быть таким же ребячливым, таким же глупым, таким же знающим, таким же сексуальным, таким же внимательным и нежным, каким я был на самом деле. Если бы слово «любовь» не было искажено лицемерием и собственничеством, если бы это слово означало то, что подразумевал под ним я, то я готов был признать, что люблю ее.
9. «

   — Ты не устаёшь от своего упрямства? — Смертельно устаю. Но если упрямство мне требуется для того, чтобы прожить свою жизнь так, как я хочу её прожить, я буду упрямым и впредь!

   — Ты не устаёшь от своего упрямства? — Смертельно устаю. Но если упрямство мне требуется для того, чтобы прожить свою жизнь так, как я хочу её прожить, я буду упрямым и впредь!
10. «

    Нет такого писателя во всем мире, – я говорил предельно медленно, – который или которая бы смогли бы писать книгу на идеях, в которые она или он не верили бы. Мы можем написать что-то настоящее, если только верим по-настоящему.

    Нет такого писателя во всем мире, – я говорил предельно медленно, – который или которая бы смогли бы писать книгу на идеях, в которые она или он не верили бы. Мы можем написать что-то настоящее, если только верим по-настоящему.
11. «

    До тех пор, пока мы верим во время как последовательность событий, мы видим становление, а не бытие. Вне времени все мы – одно.

    До тех пор, пока мы верим во время как последовательность событий, мы видим становление, а не бытие. Вне времени все мы – одно.
12. «

    Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?

    Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?

    — Ричард (Richard) · книга
13. «

    Чем больше я узнавала его, тем больше он вызывал у меня восхищения, и тем чаще я думала: какой он удивительный человек! Вот ключ. Ищите такого любовника, который бы становился лучше с каждым днем, восторг от которого был бы все более ярким, а доверие к которому росло бы вопреки невзгодам.

    Чем больше я узнавала его, тем больше он вызывал у меня восхищения, и тем чаще я думала: какой он удивительный человек! Вот ключ. Ищите такого любовника, который бы становился лучше с каждым днем, восторг от которого был бы все более ярким, а доверие к которому росло бы вопреки невзгодам.

    — Лэсли · книга
14. «

    — Если хочешь найти того, кого полюбишь, — сказала она мне однажды, — то секрет состоит в том, чтобы сначала найти того, кто тебе понравится. — Мы с ней были лучшими друзьями до того, как полюбили друг друга. Она мне нравилась, я ею восхищался, я доверял ей!

    — Если хочешь найти того, кого полюбишь, — сказала она мне однажды, — то секрет состоит в том, чтобы сначала найти того, кто тебе понравится. — Мы с ней были лучшими друзьями до того, как полюбили друг друга. Она мне нравилась, я ею восхищался, я доверял ей!

    — Ричард (Richard) · книга
15. «

    Жизнь – это только сон, любовь моя.

    Жизнь – это только сон, любовь моя.
16. «

    Достаточно было измениться нашим мыслям — и мир вокруг нас тоже изменился.

    Достаточно было измениться нашим мыслям — и мир вокруг нас тоже изменился.
17. «

    После того, как она повесила трубку, я сказал в затихший телефон: – Я люблю тебя, Лесли Парриш. Эти слова, сказанные в полном уединении, так что никто их не услышал, – слова, которые я так презирал и никогда не произносил, – были истинны, как сам свет.

    После того, как она повесила трубку, я сказал в затихший телефон: – Я люблю тебя, Лесли Парриш. Эти слова, сказанные в полном уединении, так что никто их не услышал, – слова, которые я так презирал и никогда не произносил, – были истинны, как сам свет.
18. «

    Приходится признать, что мы одиноки на этой планете, каждый из нас совершенно одинок, и чем скорее мы это признаем, тем лучше для нас.

    Приходится признать, что мы одиноки на этой планете, каждый из нас совершенно одинок, и чем скорее мы это признаем, тем лучше для нас.
19. «

    Время от времени, — писал я, — забавно просто закрыть глаза и посреди этой темноты шепнуть самому себе: я — волшебник, и когда я открою глаза, то увижу мир, творцом которого являюсь я и только я. Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки. И глядите, без сомнений, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.

    Время от времени, — писал я, — забавно просто закрыть глаза и посреди этой темноты шепнуть самому себе: я — волшебник, и когда я открою глаза, то увижу мир, творцом которого являюсь я и только я. Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки. И глядите, без сомнений, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.
20. «

    Чтобы поблагодарить ее за этот день, я потянулся к ее руке и легонько, нежно взял ее в свою. Мы долго смотрели друг на друга, и никто из нас не говорил, никто не заметил, что время остановилось. Само безмолвие сказало за нас то, для чего мы никогда раньше не искали слов.

    Чтобы поблагодарить ее за этот день, я потянулся к ее руке и легонько, нежно взял ее в свою. Мы долго смотрели друг на друга, и никто из нас не говорил, никто не заметил, что время остановилось. Само безмолвие сказало за нас то, для чего мы никогда раньше не искали слов.