69 фраз из книги «Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта», которые запомнились

69 цитат из книги «Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Полагаю, когда твоя жизнь под угрозой, ты находишь в себе новые силы.

   Полагаю, когда твоя жизнь под угрозой, ты находишь в себе новые силы.

   — Полицейский · книга
2. «

   Мой взор был прикован к совершенно невероятной красоте раскинувшегося передо мной ландшафта. Это был настоящий шедевр искусства, словно облака устроили пикник. Я ощутил блаженство. Я летел. Оставил позади всю серость и печаль. Морги, забитые неподвижными телами людей, утратившими свою человечность, все свои небольшие просчёты, грызущие меня беспокойства, разочарования, ссоры с женой, внезапный наплыв вынужденных надоедливых компромиссов «причина смерти: не установлена», проявления глупого тщеславия и раздражающей вражды. Все остальные безрадостные пустяки, способные лишить жизнь красок, попросту растворились, и им на смену пришёл всплеск безудержного счастья. Я сосредоточился на управлении небольшим самолётом, зависшим в воздухе где-то над Кентом, и понимал, что если полёт вызывает у меня подобные ощущения, то я не должен себе в нём отказывать. Никогда в жизни.

   Мой взор был прикован к совершенно невероятной красоте раскинувшегося передо мной ландшафта. Это был настоящий шедевр искусства, словно облака устроили пикник. Я ощутил блаженство. Я летел. Оставил позади всю серость и печаль. Морги, забитые неподвижными телами людей, утратившими свою человечность, все свои небольшие просчёты, грызущие меня беспокойства, разочарования, ссоры с женой, внезапный наплыв вынужденных надоедливых компромиссов «причина смерти: не установлена», проявления глупого тщеславия и раздражающей вражды. Все остальные безрадостные пустяки, способные лишить жизнь красок, попросту растворились, и им на смену пришёл всплеск безудержного счастья. Я сосредоточился на управлении небольшим самолётом, зависшим в воздухе где-то над Кентом, и понимал, что если полёт вызывает у меня подобные ощущения, то я не должен себе в нём отказывать. Никогда в жизни.
3. «

   Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.

   Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.
4. «

   Я прекрасно понимаю, насколько тяжело осознавать необратимость смерти. Понимать, что её сын, вчера ещё живой, со своими мыслями и чувствами, сегодня уже таковым не является. Осмыслить, что ещё вчера я со своим ножом вызвал бы у него мучительную боль, однако сегодня он уже ничего не чувствует. Причём, пожалуй, сложнее всего видеть в действиях человека с ножом не преступное посягательство, а выражение уважения, может быть, даже любви.

   Я прекрасно понимаю, насколько тяжело осознавать необратимость смерти. Понимать, что её сын, вчера ещё живой, со своими мыслями и чувствами, сегодня уже таковым не является. Осмыслить, что ещё вчера я со своим ножом вызвал бы у него мучительную боль, однако сегодня он уже ничего не чувствует. Причём, пожалуй, сложнее всего видеть в действиях человека с ножом не преступное посягательство, а выражение уважения, может быть, даже любви.
5. «

   Сложно поверить, насколько сильно тело человека напоминает висящие в мясной давке туши, если его разделать до костей, а также насколько человеческие мышцы могут быть похожи на стейк.

   Сложно поверить, насколько сильно тело человека напоминает висящие в мясной давке туши, если его разделать до костей, а также насколько человеческие мышцы могут быть похожи на стейк.
6. «

   На протяжении многих лет меня не переставало удивлять, как часто мужчины (и почти никогда женщины) убивают своих лучших друзей. А братья совершают братоубийства ещё чаще.

   На протяжении многих лет меня не переставало удивлять, как часто мужчины (и почти никогда женщины) убивают своих лучших друзей. А братья совершают братоубийства ещё чаще.
7. «

   Истина основана на знаниях, так что она запросто может быть искажена неполными знаниями.

   Истина основана на знаниях, так что она запросто может быть искажена неполными знаниями.
8. «

   Моде на определённые взгляды не должно быть места в мире научной истины.

   Моде на определённые взгляды не должно быть места в мире научной истины.
9. «

   Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.

   Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.
10. «

    … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.

    … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.
11. «

    Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.

    Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.
12. «

    Юноша, однако, оказался идеально здоровым. Не считая, конечно, того факта, что он был мёртв.

    Юноша, однако, оказался идеально здоровым. Не считая, конечно, того факта, что он был мёртв.
13. «

    Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.

    Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.
14. «

    Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду — при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная.

    Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду — при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная.
15. «

    Первое, что слышишь, попадая в морг, — это практически неизменно дружелюбные голоса.

    Первое, что слышишь, попадая в морг, — это практически неизменно дружелюбные голоса.
16. «

    В конце 1990-х жизнь в Сент-Джордже казалась обманчиво стабильной, а жизнь в целом мне скрашивали полёты. Потому что теперь я мог летать один. Да, одним холодным и ясным январским днём я взмыл вверх. В небо. Совершенно один. Я не знаю, почему наличие одного лишь воздуха подо мной, надо мной и во все стороны от меня приносили такое облегчение от суровых реалий моей работы. Я не знаю, почему наличие столь обширного пространства вокруг меня и способность перемещаться по нему давали мне иллюзию контроля над своей судьбой, которой я не мог получить ни от чего земного. Я не знаю, почему управление небольшим самолётом устраняло все проблемы, которые крутились у меня в голове бОльшую часть времени. Я просто знаю, что мне это нравилось, и когда я летал, то не думал ни о чём, кроме как о текущем моменте, ни о чём, кроме как об управлении самолётом.

    В конце 1990-х жизнь в Сент-Джордже казалась обманчиво стабильной, а жизнь в целом мне скрашивали полёты. Потому что теперь я мог летать один. Да, одним холодным и ясным январским днём я взмыл вверх. В небо. Совершенно один. Я не знаю, почему наличие одного лишь воздуха подо мной, надо мной и во все стороны от меня приносили такое облегчение от суровых реалий моей работы. Я не знаю, почему наличие столь обширного пространства вокруг меня и способность перемещаться по нему давали мне иллюзию контроля над своей судьбой, которой я не мог получить ни от чего земного. Я не знаю, почему управление небольшим самолётом устраняло все проблемы, которые крутились у меня в голове бОльшую часть времени. Я просто знаю, что мне это нравилось, и когда я летал, то не думал ни о чём, кроме как о текущем моменте, ни о чём, кроме как об управлении самолётом.
17. «

    Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.

    Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.
18. «

    Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.

    Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.
19. «

    Кровь была не просто красной — она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным — это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый — причем серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.

    Кровь была не просто красной — она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным — это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый — причем серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.
20. «

    Пэм была прекрасно знакома с тем, что настоящие убийства чаще всего совершаются в пылу эмоций, плохо поддаются логике и заранее не планируются. Вот почему она и остальной персонал любили расслабиться за чтением какого-нибудь детективного романа, в котором убийца оставляет чёткие улики и в итоге весь пазл складывается в однозначную картинку. Как же всё это отличается от настоящих расследований, в которых правда бывает многоликой, факты зачастую противоречат друг другу, да и истолковать их можно по-разному.

    Пэм была прекрасно знакома с тем, что настоящие убийства чаще всего совершаются в пылу эмоций, плохо поддаются логике и заранее не планируются. Вот почему она и остальной персонал любили расслабиться за чтением какого-нибудь детективного романа, в котором убийца оставляет чёткие улики и в итоге весь пазл складывается в однозначную картинку. Как же всё это отличается от настоящих расследований, в которых правда бывает многоликой, факты зачастую противоречат друг другу, да и истолковать их можно по-разному.