132 цитаты из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — читаем и делимся

Собрали 132 цитаты из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

   Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.
2. «

   Многие из преуспевших в жизни людей начинали чистильщиками сапог и мойщиками посуды, в чем как раз и заключалась их сила, ибо нет ничего важнее, как с самого начала целиком отдаться делу.

   Многие из преуспевших в жизни людей начинали чистильщиками сапог и мойщиками посуды, в чем как раз и заключалась их сила, ибо нет ничего важнее, как с самого начала целиком отдаться делу.

   — Арнгейм · книга
3. «

   Отнюдь не редко спутавшиеся вдруг пробуждаются и видят, — с удивлением, иронией или желанием убежать, кто как, все зависит от нрава, — что рядом разлеглось совершенно чужое существо; а со многими это бывает и после многих лет

   Отнюдь не редко спутавшиеся вдруг пробуждаются и видят, — с удивлением, иронией или желанием убежать, кто как, все зависит от нрава, — что рядом разлеглось совершенно чужое существо; а со многими это бывает и после многих лет

   — Агата · книга
4. «

   В форме социального разделения труда проявляется, принимая, правда, грандиозный и опасный вид, старое раздвоение человеческой совести на похвальную цель и уж какие найдутся средства.

   В форме социального разделения труда проявляется, принимая, правда, грандиозный и опасный вид, старое раздвоение человеческой совести на похвальную цель и уж какие найдутся средства.

   — Арнгейм · книга
5. «

   Помочь можно, вероятно, только тому, чьи страдания когда-то испытал сам.

   Помочь можно, вероятно, только тому, чьи страдания когда-то испытал сам.

   — Линднер · книга
6. «

   Она хоть и знала, что в политике религия играет большую роль, но мы настолько привыкли не принимать всерьез идеи, работающие на публику, что предположение, будто партия веры состоит из верующих людей, легко может показаться таким же нелепым, как требование, чтобы почтовый служащий был страстным собирателем марок.

   Она хоть и знала, что в политике религия играет большую роль, но мы настолько привыкли не принимать всерьез идеи, работающие на публику, что предположение, будто партия веры состоит из верующих людей, легко может показаться таким же нелепым, как требование, чтобы почтовый служащий был страстным собирателем марок.
7. «

   Когда ее никто не держал в объятьях, эту тихую, статную женщину угнетало презрение к себе, вызванное ложью и бесчестьем, на которые она шла, чтобы ее держали в объятьях.

   Когда ее никто не держал в объятьях, эту тихую, статную женщину угнетало презрение к себе, вызванное ложью и бесчестьем, на которые она шла, чтобы ее держали в объятьях.
8. «

   Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.

   Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.
9. «

   Иногда мне хочется на коленях молить свою судьбу, чтобы она оставила меня в покое.

   Иногда мне хочется на коленях молить свою судьбу, чтобы она оставила меня в покое.

   — Вальтер · книга
10. «

    Злых людей вообще нет, ибо зла никто не может хотеть. Это только сбившиеся с пути. Люди сегодня просто нервны, потому что в такие времена, — как нынешние, много скептиков, которые не верят ни во что прочное.

    Злых людей вообще нет, ибо зла никто не может хотеть. Это только сбившиеся с пути. Люди сегодня просто нервны, потому что в такие времена, — как нынешние, много скептиков, которые не верят ни во что прочное.

    — Граф Лейнсдорф · книга
11. «

    Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

    Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

    — Ульрих · книга
12. «

    Мораль нашего времени, что бы там ни говорили, это мораль достижения цели.

    Мораль нашего времени, что бы там ни говорили, это мораль достижения цели.

    — Ульрих · книга
13. «

    В нынешней нашей жизни финансовых дел чересчур много. Но именно поэтому мы должны заниматься ими.

    В нынешней нашей жизни финансовых дел чересчур много. Но именно поэтому мы должны заниматься ими.

    — Граф Лейнсдорф · книга
14. «

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    — Ульрих · книга
15. «

    Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.

    Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.
16. «

    Он знал, конечно, разницу между законами природы и нравственными законами, состоящую в том, что первые выводятся из наблюдений за безнравственной природой, а вторые приходится менее упорной человеческой природе навязывать.

    Он знал, конечно, разницу между законами природы и нравственными законами, состоящую в том, что первые выводятся из наблюдений за безнравственной природой, а вторые приходится менее упорной человеческой природе навязывать.
17. «

    Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.

    Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.
18. «

    Человечество производит библии и винтовки, туберкулез и туберкулин. Оно демократично, имея королей и дворянство; строит церкви и, с другой стороны, университеты против церквей, превращает монастыри в казармы, но в казармы направляет полковых священников.

    Человечество производит библии и винтовки, туберкулез и туберкулин. Оно демократично, имея королей и дворянство; строит церкви и, с другой стороны, университеты против церквей, превращает монастыри в казармы, но в казармы направляет полковых священников.
19. «

    Люди, которые воображают, что всю свою силу можно посвятить делу, вместо того, чтобы расходовать изрядную ее часть на внешнее продвижение; забывают, что продуктивность одиночки невелика, а продвижение — это всеобщее желание.

    Люди, которые воображают, что всю свою силу можно посвятить делу, вместо того, чтобы расходовать изрядную ее часть на внешнее продвижение; забывают, что продуктивность одиночки невелика, а продвижение — это всеобщее желание.
20. «

    Мир ведь лишился не только бога, но и черта. Так же, как он переносит зло в образы нежелательного, мир переносит добро в образы желательного, которые он чтит за то, что они выполняют все то, чего тебе, по-твоему никак не выполнить самолично. Предоставляешь напрягаться другим, а сам спокойно смотришь со своего сидячего места — это спорт; позволяешь другим впадать в самые односторонние преувеличения — это идеализм.

    Мир ведь лишился не только бога, но и черта. Так же, как он переносит зло в образы нежелательного, мир переносит добро в образы желательного, которые он чтит за то, что они выполняют все то, чего тебе, по-твоему никак не выполнить самолично. Предоставляешь напрягаться другим, а сам спокойно смотришь со своего сидячего места — это спорт; позволяешь другим впадать в самые односторонние преувеличения — это идеализм.