400 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств», которые стоит перечитать

Собрали 400 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   — Ульрих · книга
2. «

   Окончательное состояние духовно подкованного человека было примерно таково, что он ограничивался своей «специальностью» и на остаток жизни вооружался убеждением, что все должно было бы, пожалуй, быть другим, но нет никакого смысла об этом задумываться.

   Окончательное состояние духовно подкованного человека было примерно таково, что он ограничивался своей «специальностью» и на остаток жизни вооружался убеждением, что все должно было бы, пожалуй, быть другим, но нет никакого смысла об этом задумываться.
3. «

   Люди живут на земле как предвестники будущего, и все их дела — это попытки и поиски, ибо любое дело может быть превзойдено следующим.

   Люди живут на земле как предвестники будущего, и все их дела — это попытки и поиски, ибо любое дело может быть превзойдено следующим.

   — Эмерсон · книга
4. «

   Высокое чувство собственного «я» спорило с жутковатым чувством неплотного прилегания собственной шкуры.

   Высокое чувство собственного «я» спорило с жутковатым чувством неплотного прилегания собственной шкуры.
5. «

   Есть козлы отпущения, и есть образцы добродетели. Кроме того, есть овцы, которые в них нуждаются!

   Есть козлы отпущения, и есть образцы добродетели. Кроме того, есть овцы, которые в них нуждаются!
6. «

   Бонадее всегда недоставало великой идеи; то же самое, правда, можно, увы, сказать и о жизни в целом, ибо и в ней много волнения и мало смысла.

   Бонадее всегда недоставало великой идеи; то же самое, правда, можно, увы, сказать и о жизни в целом, ибо и в ней много волнения и мало смысла.
7. «

   Правило морали самое общеизвестное и простое: не убий. С первого взгляда ясно, что оно не есть истина. Все знают, что в одних отношениях мы строго его придерживаемся, а в других допускаются определенные и весьма многочисленные исключения.

   Правило морали самое общеизвестное и простое: не убий. С первого взгляда ясно, что оно не есть истина. Все знают, что в одних отношениях мы строго его придерживаемся, а в других допускаются определенные и весьма многочисленные исключения.

   — Ульрих · книга
8. «

   Похоже, что любая правда появляется сегодня на свет разложенной на две противоположных друг другу неправды.

   Похоже, что любая правда появляется сегодня на свет разложенной на две противоположных друг другу неправды.

   — Ульрих · книга
9. «

   Хороший шинкарь не пьет сам. Хороший шинкарь знает секреты всех своих гостей, но пользуется не всем, что он знает, он никогда не лезет в чужой спор с собственным мнением, но с удовольствием рассказывает и запоминает все анекдоты и шутки.

   Хороший шинкарь не пьет сам. Хороший шинкарь знает секреты всех своих гостей, но пользуется не всем, что он знает, он никогда не лезет в чужой спор с собственным мнением, но с удовольствием рассказывает и запоминает все анекдоты и шутки.
10. «

    Как обстоит дело со столь же знаменитым, сколь и охотно практикуемым примером любви между двумя так называемыми лицами разного пола? Это особый случай заповеди «люби ближнего своего, не зная, каков он» и проверка отношения, существующего между любовью и действительностью.

    Как обстоит дело со столь же знаменитым, сколь и охотно практикуемым примером любви между двумя так называемыми лицами разного пола? Это особый случай заповеди «люби ближнего своего, не зная, каков он» и проверка отношения, существующего между любовью и действительностью.
11. «

    Один раз в жизни все, чтобы ты ни делал, ты делаешь для другого. Ты видишь, как для него светит солнце. Он везде, а тебя самой нет нигде. И все-таки это не «эгоизм вдвоем», ибо с другим долно происходить в точности то же самое. Практически оба перестают существовать друг для друга, а остается мир лишь для двух человек, состоящий из уважения, покорности, дружбы и самоотверженности.

    Один раз в жизни все, чтобы ты ни делал, ты делаешь для другого. Ты видишь, как для него светит солнце. Он везде, а тебя самой нет нигде. И все-таки это не «эгоизм вдвоем», ибо с другим долно происходить в точности то же самое. Практически оба перестают существовать друг для друга, а остается мир лишь для двух человек, состоящий из уважения, покорности, дружбы и самоотверженности.

    — Агата · книга
12. «

    Народ лишь тогда вправе считаться нацией, если он обладает собственной государственностью.

    Народ лишь тогда вправе считаться нацией, если он обладает собственной государственностью.

    — Граф Лейнсдорф · книга
13. «

    У нее был лишь один недостаток — что от одного только вида мужчины она возбуждалась в совершенно необычайной мере. Она вовсе не была сладострастна; она была чувственна, как другие люди страдают чем-нибудь другим, например, потливостью рук или тем, что легко меняют свои убеждения.

    У нее был лишь один недостаток — что от одного только вида мужчины она возбуждалась в совершенно необычайной мере. Она вовсе не была сладострастна; она была чувственна, как другие люди страдают чем-нибудь другим, например, потливостью рук или тем, что легко меняют свои убеждения.
14. «

    Люди пользуются словами только для того, чтобы скрывать свои мысли, а мыслями только для того, чтобы обосновывать свои несправедливые поступки. Дипломатия всегда в том и состояла.

    Люди пользуются словами только для того, чтобы скрывать свои мысли, а мыслями только для того, чтобы обосновывать свои несправедливые поступки. Дипломатия всегда в том и состояла.

    — Туцци · книга
15. «

    Все моральные факты казались ему в их значении зависимой функцией других фактов.

    Все моральные факты казались ему в их значении зависимой функцией других фактов.
16. «

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    — Арнгейм · книга
17. «

    Платон, если бы он еще жил, наверняка был бы в восторге от мира газет, где каждый день можно сотворить какую-нибудь новую идею, заменить ее другой или уточнить, где со всех концов света со скоростью, о какой он понятия не имел, стекаются новости и штаб демиургов готов тотчас же проверить, сколько содержится в них ума и реальности.

    Платон, если бы он еще жил, наверняка был бы в восторге от мира газет, где каждый день можно сотворить какую-нибудь новую идею, заменить ее другой или уточнить, где со всех концов света со скоростью, о какой он понятия не имел, стекаются новости и штаб демиургов готов тотчас же проверить, сколько содержится в них ума и реальности.
18. «

    Есть такое ходячее выражение: безумный мир. А иногда мне кажется, что это правда.

    Есть такое ходячее выражение: безумный мир. А иногда мне кажется, что это правда.

    — Граф Лейнсдорф · книга
19. «

    Дух в соединении с чем-то — это самая распространенная вещь на свете. Дух верности, дух любви, мужественный дух, просвещенный дух, величайший среди живущих титан духа, будем свято хранить дух того или иного дела и будем действовать в духе нашего движения — как твердо и безупречно звучит это на самых низких уровнях. Но если дух оказывается в одиночестве, голым существительным, как призрак, что тогда? Можно читать поэтов, изучать философов, покупать картины и ночи напролет дискутировать, — но то, что при этом приобретают, разве это дух?

    Дух в соединении с чем-то — это самая распространенная вещь на свете. Дух верности, дух любви, мужественный дух, просвещенный дух, величайший среди живущих титан духа, будем свято хранить дух того или иного дела и будем действовать в духе нашего движения — как твердо и безупречно звучит это на самых низких уровнях. Но если дух оказывается в одиночестве, голым существительным, как призрак, что тогда? Можно читать поэтов, изучать философов, покупать картины и ночи напролет дискутировать, — но то, что при этом приобретают, разве это дух?
20. «

    Может быть, не все люди верят в историю о черте, которому можно продать свою душу; но все люди, которые, наверно, что-то понимают в душе, коль скоро они, будучи священниками, историками и художниками, извлекают из этого неплохие доходы, свидетельствуют, что она разрушена математикой и что математика есть источник некоего злого разума, хотя превращающего человека во властелина земли, но делающего его рабом машины.

    Может быть, не все люди верят в историю о черте, которому можно продать свою душу; но все люди, которые, наверно, что-то понимают в душе, коль скоро они, будучи священниками, историками и художниками, извлекают из этого неплохие доходы, свидетельствуют, что она разрушена математикой и что математика есть источник некоего злого разума, хотя превращающего человека во властелина земли, но делающего его рабом машины.