500 коротких цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств»

Собрали 500 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Поразмысли-ка хоть раз исторически: как могут непосредственные участники того или иного события заранее знать, будет ли оно великим? Они разве могут только воображать, что оно великое.

   Поразмысли-ка хоть раз исторически: как могут непосредственные участники того или иного события заранее знать, будет ли оно великим? Они разве могут только воображать, что оно великое.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
2. «

   Ничего нельзя было выиграть, предавшись иллюзиям, не выдерживающим тщательной проверки.

   Ничего нельзя было выиграть, предавшись иллюзиям, не выдерживающим тщательной проверки.

   — Ульрих · книга
3. «

   Отечественная акция постановила: каждый должен быть готов умереть за собственные идеи, но тот, кто заставляет людей умирать за чужие идеи — убийца!

   Отечественная акция постановила: каждый должен быть готов умереть за собственные идеи, но тот, кто заставляет людей умирать за чужие идеи — убийца!

   — Арнгейм · книга
4. «

   Улицы визжали от удовольствия и были не по сезону полны тепла, как летним днем.

   Улицы визжали от удовольствия и были не по сезону полны тепла, как летним днем.
5. «

   Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

   Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

   — Ульрих · книга
6. «

   Добрый человек отнюдь не делает мир добрым, он вообще не оказывает на него никакого воздействия, он только обособляется от него!

   Добрый человек отнюдь не делает мир добрым, он вообще не оказывает на него никакого воздействия, он только обособляется от него!

   — Ульрих · книга
7. «

   Немцы, если уж не видно строгого кантовского «оригинального духа», находят гениальным и всякое экстравагантное и бросающееся в глаза поведение.

   Немцы, если уж не видно строгого кантовского «оригинального духа», находят гениальным и всякое экстравагантное и бросающееся в глаза поведение.

   — Ульрих · книга
8. «

   Этот вернувшийся домой скиталец не помнил такой поры своей жизни, которая не была бы проникнута желанием стать выдающимся человеком: с этой потребностью Ульрих, казалось, родился. Беда состояла лишь в том, что Ульрих не знал, как им становятся и что такое — выдающийся человек. В школьные годы он считал таковым Наполеона. В результате Ульрих стал прапорщиком в кавалерийском полку.

   Этот вернувшийся домой скиталец не помнил такой поры своей жизни, которая не была бы проникнута желанием стать выдающимся человеком: с этой потребностью Ульрих, казалось, родился. Беда состояла лишь в том, что Ульрих не знал, как им становятся и что такое — выдающийся человек. В школьные годы он считал таковым Наполеона. В результате Ульрих стал прапорщиком в кавалерийском полку.
9. «

   Солнце светило, и люди двигались энергично. Была асфальтовая весна, был один из тех не относящихся ни к одному времени года весенних дней осени, какие выколдовывают города.

   Солнце светило, и люди двигались энергично. Была асфальтовая весна, был один из тех не относящихся ни к одному времени года весенних дней осени, какие выколдовывают города.
10. «

    Блеск славы исходил тут не от его величества, а от того гордого факта, что его, графа, отечество обладало старейшим и дольше всех в мире правящим государем.

    Блеск славы исходил тут не от его величества, а от того гордого факта, что его, графа, отечество обладало старейшим и дольше всех в мире правящим государем.
11. «

    Всякое сильное лекарство оказывает и сильное действие.

    Всякое сильное лекарство оказывает и сильное действие.

    — Граф Лейнсдорф · книга
12. «

    Владение собой и довольство своим местом в широком кругу вещей духовно куда выше, чем отступление от нормы.

    Владение собой и довольство своим местом в широком кругу вещей духовно куда выше, чем отступление от нормы.

    — Вальтер · книга
13. «

    Возможности пробуждают реальность, и нет ничего нелепее, чем отрицать это.

    Возможности пробуждают реальность, и нет ничего нелепее, чем отрицать это.
14. «

    Наша молодежь, конечно, совершено права, когда палит в фазанов и кабанов, сидит верхом и ищет смазливых бабенок, — тут ничего не возразишь, на то и молодость; но прежде-то домашние учителя направляли часть этой молодой силы на то, чтобы заботиться о духе и об искусстве так же, как о фазанах, а сегодня этого нет и в помине.

    Наша молодежь, конечно, совершено права, когда палит в фазанов и кабанов, сидит верхом и ищет смазливых бабенок, — тут ничего не возразишь, на то и молодость; но прежде-то домашние учителя направляли часть этой молодой силы на то, чтобы заботиться о духе и об искусстве так же, как о фазанах, а сегодня этого нет и в помине.

    — Граф Лейнсдорф · книга
15. «

    Он думал об обыкновенном человеке, который, уверовав в спорт, надеялся средствами сучащего руками и ногами младенца овладеть великой грудью природы.

    Он думал об обыкновенном человеке, который, уверовав в спорт, надеялся средствами сучащего руками и ногами младенца овладеть великой грудью природы.
16. «

    На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

    На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

    — Ульрих · книга
17. «

    Руководствуется ли человек только своими эмоциями, делает ли, чувствует, даже думает только то, к чему его гонят бессознательные потоки потребности и более ласковый бриз удовольствия, как полагают сегодня? Не руководствуется ли он скорее все-таки разумом и волей, — как тоже полагают сегодня? Руководствуется ли он преимущественно определеными эмоциями, например, сексуальными, как полагают сегодня? Или же все-таки он подвержен в первую очередь не сексуальному началу, а психологическому воздействию экономических условий, как тоже полагают сегодня?

    Руководствуется ли человек только своими эмоциями, делает ли, чувствует, даже думает только то, к чему его гонят бессознательные потоки потребности и более ласковый бриз удовольствия, как полагают сегодня? Не руководствуется ли он скорее все-таки разумом и волей, — как тоже полагают сегодня? Руководствуется ли он преимущественно определеными эмоциями, например, сексуальными, как полагают сегодня? Или же все-таки он подвержен в первую очередь не сексуальному началу, а психологическому воздействию экономических условий, как тоже полагают сегодня?

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
18. «

    Подданный не должен обо всем думать. Из этого редко выходит что-нибудь путное, а какая-то дерзость в этом есть.

    Подданный не должен обо всем думать. Из этого редко выходит что-нибудь путное, а какая-то дерзость в этом есть.

    — Туцци · книга
19. «

    То, что мы знаем о возникновении добра и зла, заставляет полагать, что у каждого есть свой внутренний размер, но одежду этого размера он может носить любую, какую ни подкинет судьба.

    То, что мы знаем о возникновении добра и зла, заставляет полагать, что у каждого есть свой внутренний размер, но одежду этого размера он может носить любую, какую ни подкинет судьба.
20. «

    В пронизанном силовыми линиями коллективе любой путь ведет к хорошей цели, если слишком долго не мешкать и не размышлять. Цели поставлены вкоротке; но и жизнь коротка, от нее получаешь, стало быть, максимум достижимого, а больше человеку и не надо для счастья, ведь то, чего достигаешь, формирует душу, а то, чего хочешь, но не достигаешь, искривляет ее; для счастья совершенно неважно то, чего ты хочешь, а важно только, чтобы ты этого достиг.

    В пронизанном силовыми линиями коллективе любой путь ведет к хорошей цели, если слишком долго не мешкать и не размышлять. Цели поставлены вкоротке; но и жизнь коротка, от нее получаешь, стало быть, максимум достижимого, а больше человеку и не надо для счастья, ведь то, чего достигаешь, формирует душу, а то, чего хочешь, но не достигаешь, искривляет ее; для счастья совершенно неважно то, чего ты хочешь, а важно только, чтобы ты этого достиг.