214 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — подборка редакции

Собрали 214 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Прохладный разум денег, которого ничего замарать не может, казался ему чрезвычайно чистой по сравнению с любовью силой.

   Прохладный разум денег, которого ничего замарать не может, казался ему чрезвычайно чистой по сравнению с любовью силой.
2. «

   Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

   Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

   — Ульрих · книга
3. «

   Он снова и снова напоминал себе старую холодную мудрость «разделяй и властвуй», она применима к любому контакту с людьми и вещами и требует известного обесценивания каждой отделной связи совокупностью всех.

   Он снова и снова напоминал себе старую холодную мудрость «разделяй и властвуй», она применима к любому контакту с людьми и вещами и требует известного обесценивания каждой отделной связи совокупностью всех.
4. «

   Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

   Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

   — Ульрих · книга
5. «

   Целомудренные и застенчивые женщины того времени должны были носить платья от ушей до земли, но обладать пышной грудью и основательным задом.

   Целомудренные и застенчивые женщины того времени должны были носить платья от ушей до земли, но обладать пышной грудью и основательным задом.
6. «

   Насчет «народа» он был убежден, что тот «добр»; поскольку от графа зависели не только многочисленные его служащие, работники и слуги, но и материальное положение бесчисленного множества людей, узнать о народе еще что-либо он не имел случая, кроме воскресений и праздников, когда народ валит из-за кулис приветливо-пестрой толпой, как оперный хор.

   Насчет «народа» он был убежден, что тот «добр»; поскольку от графа зависели не только многочисленные его служащие, работники и слуги, но и материальное положение бесчисленного множества людей, узнать о народе еще что-либо он не имел случая, кроме воскресений и праздников, когда народ валит из-за кулис приветливо-пестрой толпой, как оперный хор.
7. «

   Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

   Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

   — Ульрих · книга
8. «

   — А вы что сделали бы, если бы вам дано было один день управлять миром? — Мне, пожалуй, не осталось бы ничего другого, как отменить реальность.

   — А вы что сделали бы, если бы вам дано было один день управлять миром? — Мне, пожалуй, не осталось бы ничего другого, как отменить реальность.

   — Диотима · книга
9. «

   Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.

   Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.
10. «

    Требование, чтобы ты действовал соответственно собственной твоей реальности совершенно нереально.

    Требование, чтобы ты действовал соответственно собственной твоей реальности совершенно нереально.

    — Ульрих · книга
11. «

    Города можно узнавать по походке, как людей.

    Города можно узнавать по походке, как людей.
12. «

    Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

    Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

    — Ульрих · книга
13. «

    Неоспоримо, что человек обладает разумом, вопрос только в том, как он применяет его в общественном плане.

    Неоспоримо, что человек обладает разумом, вопрос только в том, как он применяет его в общественном плане.

    — Граф Лейнсдорф · книга
14. «

    К вещам, которые с тобой случаются или которые ты делаешь, можно относиться более общно или более лично. Какой-нибудь удар можно воспринять не только как боль, но и как обиду, отчего он невыносимо усиливается, но можно посмотреть на него и со спортивной точки зрения, как на препятствие, которого не нужно страшиться и от которого нельзя приходить в слепую ярость, тогда нередко его вообще не замечаешь.

    К вещам, которые с тобой случаются или которые ты делаешь, можно относиться более общно или более лично. Какой-нибудь удар можно воспринять не только как боль, но и как обиду, отчего он невыносимо усиливается, но можно посмотреть на него и со спортивной точки зрения, как на препятствие, которого не нужно страшиться и от которого нельзя приходить в слепую ярость, тогда нередко его вообще не замечаешь.
15. «

    Это мука мученическая, которую притом надо тщательно скрывать, — быть супругом выдающейся женщины.

    Это мука мученическая, которую притом надо тщательно скрывать, — быть супругом выдающейся женщины.

    — Туцци · книга
16. «

    Ни я, ни кто-либо вообще не знает, что такое истинный, истинная, истинное.

    Ни я, ни кто-либо вообще не знает, что такое истинный, истинная, истинное.

    — Ульрих · книга
17. «

    При всех переворотах на земле до сих пор страдал человек духовный.

    При всех переворотах на земле до сих пор страдал человек духовный.

    — Ульрих · книга
18. «

    Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

    Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

    — Ульрих · книга
19. «

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    — Ульрих · книга
20. «

    Наша молодежь, конечно, совершено права, когда палит в фазанов и кабанов, сидит верхом и ищет смазливых бабенок, — тут ничего не возразишь, на то и молодость; но прежде-то домашние учителя направляли часть этой молодой силы на то, чтобы заботиться о духе и об искусстве так же, как о фазанах, а сегодня этого нет и в помине.

    Наша молодежь, конечно, совершено права, когда палит в фазанов и кабанов, сидит верхом и ищет смазливых бабенок, — тут ничего не возразишь, на то и молодость; но прежде-то домашние учителя направляли часть этой молодой силы на то, чтобы заботиться о духе и об искусстве так же, как о фазанах, а сегодня этого нет и в помине.

    — Граф Лейнсдорф · книга