360 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» для поста в соцсетях

Собрали 360 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Чувство возможности можно определить как способность думать обо всем, что вполне могло бы быть, и не придавать тому, что есть, бОльшую важность, чем тому, чего нет. Такие люди возможности витают в облаках, в облаках фантазии, мечтаний и сослагательных наклонений. У детей, имеющих эту тягу, ее настойчиво искореняют.

   Чувство возможности можно определить как способность думать обо всем, что вполне могло бы быть, и не придавать тому, что есть, бОльшую важность, чем тому, чего нет. Такие люди возможности витают в облаках, в облаках фантазии, мечтаний и сослагательных наклонений. У детей, имеющих эту тягу, ее настойчиво искореняют.
2. «

   Он не мог стать ни поэтом, ни одним из тех разочарованных, что верят только в деньги да силу.

   Он не мог стать ни поэтом, ни одним из тех разочарованных, что верят только в деньги да силу.
3. «

   Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.

   Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.
4. «

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   — Ульрих · книга
5. «

   Ничто так не удивляло его, как число имеющихся на свете союзов. Объявлялись союзы, связанные с землей, и союзы, связанные с водой, союзы трезвенников и союзы пьяниц, короче — союзы и антисоюзы.

   Ничто так не удивляло его, как число имеющихся на свете союзов. Объявлялись союзы, связанные с землей, и союзы, связанные с водой, союзы трезвенников и союзы пьяниц, короче — союзы и антисоюзы.
6. «

   Нет модели образования и нет образовательной идеи. При этих обстоятельствах не приходится удивляться, что чувства и мораль дрейфуют без якоря и самый твердый человек начинает шататься.

   Нет модели образования и нет образовательной идеи. При этих обстоятельствах не приходится удивляться, что чувства и мораль дрейфуют без якоря и самый твердый человек начинает шататься.

   — Арнгейм · книга
7. «

   Без того, что внушает окружающим его внешняя сторона, человек — это только водянистый плод без кожуры.

   Без того, что внушает окружающим его внешняя сторона, человек — это только водянистый плод без кожуры.

   — Арнгейм · книга
8. «

   У кого есть выдержка, чтобы выждать, тот всегда выигрывает!

   У кого есть выдержка, чтобы выждать, тот всегда выигрывает!

   — Лео Фишель · книга
9. «

   Любят кого-то вопреки всему или, если угодно, ни из-за чего, а это значит, что либо все фантазия, либо эта фантазия — единое целое, подобно тому, как целостен мир, где и воробей не упадет с крыши так, чтобы этого не заметил Всеведущий.

   Любят кого-то вопреки всему или, если угодно, ни из-за чего, а это значит, что либо все фантазия, либо эта фантазия — единое целое, подобно тому, как целостен мир, где и воробей не упадет с крыши так, чтобы этого не заметил Всеведущий.

   — Ульрих · книга
10. «

    Моральные доводы — это только еще одно средство достижения цели, боевое средство, которым пользуются примерно так же, как ложью.

    Моральные доводы — это только еще одно средство достижения цели, боевое средство, которым пользуются примерно так же, как ложью.

    — Ульрих · книга
11. «

    История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

    История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

    — Ульрих · книга
12. «

    Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

    Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

    — Ульрих · книга
13. «

    Мы же все организмы, которые должны изо всех сил и со всей жадностью бороться друг с другом в неприветливом мире. Но каждый из нас вместе со своими врагами и жертвами есть все же частица и дитя этого мира, и он, может быть, вовсе не так обособлен от прочих и самостоятелен, как ему представляется.

    Мы же все организмы, которые должны изо всех сил и со всей жадностью бороться друг с другом в неприветливом мире. Но каждый из нас вместе со своими врагами и жертвами есть все же частица и дитя этого мира, и он, может быть, вовсе не так обособлен от прочих и самостоятелен, как ему представляется.

    — Ульрих · книга
14. «

    Нельзя злиться на собственное время без ущерба для себя самого.

    Нельзя злиться на собственное время без ущерба для себя самого.

    — Ульрих · книга
15. «

    Велико нынче то, что считается великим; но это значит, что, в конце концов, велико и то, что разрекламировано как великое.

    Велико нынче то, что считается великим; но это значит, что, в конце концов, велико и то, что разрекламировано как великое.

    — Арнгейм · книга
16. «

    Человек не бывает для самого себя красивым или безобразным, хорошим или дурным, значительным или нудным, а достоинства его зависят всегда от того, верят ли в него или сомневаются в нем.

    Человек не бывает для самого себя красивым или безобразным, хорошим или дурным, значительным или нудным, а достоинства его зависят всегда от того, верят ли в него или сомневаются в нем.

    — Ульрих · книга
17. «

    Если кто-нибудь говорит о двусторонности и беспорядоченности человеческой натуры, это предполагает, что он считает себя способным представить себе лучшее устройство.

    Если кто-нибудь говорит о двусторонности и беспорядоченности человеческой натуры, это предполагает, что он считает себя способным представить себе лучшее устройство.
18. «

    Писатель Толстой тоже говорит, что умеренность — это первая ступень к свободе. У человека много рабских страстей, и для успешной борьбы со всеми ими надо начинать с самых элементарных — чревоугодия, праздности и чувственности.

    Писатель Толстой тоже говорит, что умеренность — это первая ступень к свободе. У человека много рабских страстей, и для успешной борьбы со всеми ими надо начинать с самых элементарных — чревоугодия, праздности и чувственности.

    — Линднер · книга
19. «

    Человечество производит библии и винтовки, туберкулез и туберкулин. Оно демократично, имея королей и дворянство; строит церкви и, с другой стороны, университеты против церквей, превращает монастыри в казармы, но в казармы направляет полковых священников.

    Человечество производит библии и винтовки, туберкулез и туберкулин. Оно демократично, имея королей и дворянство; строит церкви и, с другой стороны, университеты против церквей, превращает монастыри в казармы, но в казармы направляет полковых священников.
20. «

    Философия Агаты была просто философией человека женской породы, который не даст себя провести и невольно наблюдает, как человек мужской породы старается его провести.

    Философия Агаты была просто философией человека женской породы, который не даст себя провести и невольно наблюдает, как человек мужской породы старается его провести.