506 фраз из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — избранное

Собрали 506 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Эти молодые люди на свой лад идеалисты, а если ты человек широких взглядов, то умей выслушать и неприятное.

   Эти молодые люди на свой лад идеалисты, а если ты человек широких взглядов, то умей выслушать и неприятное.

   — Клементина · книга
2. «

   Она выглядит ненадежной и кочковатой, наша история, если смотреть на все с близкого расстояния, как лишь наполовину утрамбованная топь, а потом, как ни странно, в ней проходит дорога, та самая «дорога истории», о которой никто не знает, откуда она взялась.

   Она выглядит ненадежной и кочковатой, наша история, если смотреть на все с близкого расстояния, как лишь наполовину утрамбованная топь, а потом, как ни странно, в ней проходит дорога, та самая «дорога истории», о которой никто не знает, откуда она взялась.

   — Ульрих · книга
3. «

   Каждый готов думать о себе, что он-то уж не учинит зла, потому что он-то человек хороший.

   Каждый готов думать о себе, что он-то уж не учинит зла, потому что он-то человек хороший.

   — Ульрих · книга
4. «

   Есть люди, жалующиеся на отсутствие идеалов у молодежи, но в момент, когда им надо действовать, поступающие совершенно автоматически в точности так же, как человек, который из самого здорового недоверия к идее, подкрепляет ее мягкую силу дубинкой.

   Есть люди, жалующиеся на отсутствие идеалов у молодежи, но в момент, когда им надо действовать, поступающие совершенно автоматически в точности так же, как человек, который из самого здорового недоверия к идее, подкрепляет ее мягкую силу дубинкой.
5. «

   Мужчина должен уметь приказывать и навязывать сопротивляющемуся свою волю.

   Мужчина должен уметь приказывать и навязывать сопротивляющемуся свою волю.

   — Вальтер · книга
6. «

   Не чему иному, как инстинктам, мир обязан красотой и прогрессом.

   Не чему иному, как инстинктам, мир обязан красотой и прогрессом.

   — Ульрих · книга
7. «

   Жизнь его шла под знаком этического долга не быть равнодушным зрителем, а «подавать сверху руку помощи» процессу развития.

   Жизнь его шла под знаком этического долга не быть равнодушным зрителем, а «подавать сверху руку помощи» процессу развития.
8. «

   Не будем говорить о том, что плоть слаба, а будем говорить о том, что и дух слаб тоже! Дьявола, вселяющегося в его плоть, человек, хоть и делает вид, что борется с ним, боится куда меньше, чем просветления, которое идет от духа.

   Не будем говорить о том, что плоть слаба, а будем говорить о том, что и дух слаб тоже! Дьявола, вселяющегося в его плоть, человек, хоть и делает вид, что борется с ним, боится куда меньше, чем просветления, которое идет от духа.

   — Кардинал · книга
9. «

   Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

   Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

   — Ульрих · книга
10. «

    Всякое зло совершается с большей или меньшей фантазией и страстью, тогда как добро отличается несомненной бедностью и убогостью чувств.

    Всякое зло совершается с большей или меньшей фантазией и страстью, тогда как добро отличается несомненной бедностью и убогостью чувств.

    — Ульрих · книга
11. «

    Все дороги к уму ведут от души, но обратно не ведет ни одна.

    Все дороги к уму ведут от души, но обратно не ведет ни одна.

    — Арнгейм · книга
12. «

    Ульрих допустил возможность, что предел, поставленный чувству, так же, как забегание жизни вперед и ее отставание или, по меньшей мере ее виляние туда и сюда, — словом, ее духовная ненадежность, выполняют некую небесполезную задачу, а именно — создать и сохранить какое-то среднее состояние жизни.

    Ульрих допустил возможность, что предел, поставленный чувству, так же, как забегание жизни вперед и ее отставание или, по меньшей мере ее виляние туда и сюда, — словом, ее духовная ненадежность, выполняют некую небесполезную задачу, а именно — создать и сохранить какое-то среднее состояние жизни.
13. «

    Этот порядок не такой прочный, каким прикидывается; любая вещь, любое «я», любая форма, любой принцип — все ненадежно, все находится в невидимом, но никогда не прекращающемся изменении, в нетвердом — больше будущего, чем в твердом..

    Этот порядок не такой прочный, каким прикидывается; любая вещь, любое «я», любая форма, любой принцип — все ненадежно, все находится в невидимом, но никогда не прекращающемся изменении, в нетвердом — больше будущего, чем в твердом..

    — Ульрих · книга
14. «

    Это феномен, вероятно, вполне объяснимый, что во времена, дух которых похож на рынок, настоящей противоположностью им считаются поэты, ничего общего со своим временем не имеющие.

    Это феномен, вероятно, вполне объяснимый, что во времена, дух которых похож на рынок, настоящей противоположностью им считаются поэты, ничего общего со своим временем не имеющие.
15. «

    Это мука мученическая, которую притом надо тщательно скрывать, — быть супругом выдающейся женщины.

    Это мука мученическая, которую притом надо тщательно скрывать, — быть супругом выдающейся женщины.

    — Туцци · книга
16. «

    Ульрих был в ее жизни бог весть которым по счету случаем. С такими страдающими любовным бешенством женщинами мужчины, разобравшись, что к чему, обращаются чаще всего немногим лучше, чем с идиотами, которых можно глупейшими средствами заставлять спотыкаться снова и снова на том же месте.

    Ульрих был в ее жизни бог весть которым по счету случаем. С такими страдающими любовным бешенством женщинами мужчины, разобравшись, что к чему, обращаются чаще всего немногим лучше, чем с идиотами, которых можно глупейшими средствами заставлять спотыкаться снова и снова на том же месте.
17. «

    На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

    На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

    — Ульрих · книга
18. «

    Нет модели образования и нет образовательной идеи. При этих обстоятельствах не приходится удивляться, что чувства и мораль дрейфуют без якоря и самый твердый человек начинает шататься.

    Нет модели образования и нет образовательной идеи. При этих обстоятельствах не приходится удивляться, что чувства и мораль дрейфуют без якоря и самый твердый человек начинает шататься.

    — Арнгейм · книга
19. «

    В эпохи, внешне благополучные, но внутренне переживающие тот спад, который происходит, вероятно, во всяком деле, а потому и в духовном развитии, если на него не направляют особых усилий и не дают ему новых идей.

    В эпохи, внешне благополучные, но внутренне переживающие тот спад, который происходит, вероятно, во всяком деле, а потому и в духовном развитии, если на него не направляют особых усилий и не дают ему новых идей.

    — Вальтер · книга
20. «

    Искусство — это передышка, это отдых от действительности, назначение которого — возвращать нас к ней освеженными.

    Искусство — это передышка, это отдых от действительности, назначение которого — возвращать нас к ней освеженными.

    — Диотима · книга