39 лучших цитат из книги «Сара Дж. Маас. Двор Тумана и Ярости»

Собрали 39 цитат из книги «Сара Дж. Маас. Двор Тумана и Ярости» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Добро пожаловать в семью, Фейра. И я подумала в тот миг, что это, возможно, самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышала.

   Добро пожаловать в семью, Фейра. И я подумала в тот миг, что это, возможно, самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышала.

   — Морриган · книга
2. «

   Двор Грез. Люди, которые знали, что была цена, и ее надо было заплатить за эту мечту. Незаконнорожденные воины, иллириец-полукровка, монстр, заключенный в ловушку прекрасного тела, мечтательница, рожденная во дворе кошмаров… И охотница с душой художницы.

   Двор Грез. Люди, которые знали, что была цена, и ее надо было заплатить за эту мечту. Незаконнорожденные воины, иллириец-полукровка, монстр, заключенный в ловушку прекрасного тела, мечтательница, рожденная во дворе кошмаров… И охотница с душой художницы.
3. «

   И прежде, чем по рядам собравшихся успел пробежать шепот, я почувствовала его. Почувствовала… Его. Сам каменный пол, казалось, задрожал под моими ногами — пульсирующие, ровные удары. Его шаги. Будто сама гора содрогалась при каждом его шаге. Все в зале в одно мгновение затихли, воцарилась смертельная тишина. Будто парализованные страхом, что даже лёгкий вздох, малейшее движение, может привлечь внимание хищника, неспешно приближающегося к нам.

   И прежде, чем по рядам собравшихся успел пробежать шепот, я почувствовала его. Почувствовала… Его. Сам каменный пол, казалось, задрожал под моими ногами — пульсирующие, ровные удары. Его шаги. Будто сама гора содрогалась при каждом его шаге. Все в зале в одно мгновение затихли, воцарилась смертельная тишина. Будто парализованные страхом, что даже лёгкий вздох, малейшее движение, может привлечь внимание хищника, неспешно приближающегося к нам.
4. «

   Город — такой прекрасный город, если звуки из моего окна, сада позади него, были знаком — все, что окружало меня. Нетронутое, невредимое. В то время, когда от остального мира остались лишь руины.

   Город — такой прекрасный город, если звуки из моего окна, сада позади него, были знаком — все, что окружало меня. Нетронутое, невредимое. В то время, когда от остального мира остались лишь руины.
5. «

   Было бы глупо решиться забрести в этот квартал, во всяком случае тогда, когда он легко может быть разрушен в предстоящем конфликте. Было бы глупо влюбиться в него, когда его могут забрать у меня.

   Было бы глупо решиться забрести в этот квартал, во всяком случае тогда, когда он легко может быть разрушен в предстоящем конфликте. Было бы глупо влюбиться в него, когда его могут забрать у меня.
6. «

   На мгновение, у меня задрожали колени, и я поняла, почему лорды лагерей были от них в ужасе. Если один Сифон — это все, что большинству иллирийцев требовалось, чтобы усмирить и направить свою боевую мощь… У Кассиана и Азриэля их было по семь у каждого. Семь.

   На мгновение, у меня задрожали колени, и я поняла, почему лорды лагерей были от них в ужасе. Если один Сифон — это все, что большинству иллирийцев требовалось, чтобы усмирить и направить свою боевую мощь… У Кассиана и Азриэля их было по семь у каждого. Семь.
7. «

   — Тьма бывает разной, — сказал Рис. Я стояла с закрытыми глазами. — Есть тьма, что пугает, тьма, что успокаивает, тьма, что дает отдохнуть. — Я представляла каждую. — Есть темнота влюбленных и темнота убийц. Она становится той, какой ты хочешь, чтобы она была. Сама по себе она не плохая и не хорошая.

   — Тьма бывает разной, — сказал Рис. Я стояла с закрытыми глазами. — Есть тьма, что пугает, тьма, что успокаивает, тьма, что дает отдохнуть. — Я представляла каждую. — Есть темнота влюбленных и темнота убийц. Она становится той, какой ты хочешь, чтобы она была. Сама по себе она не плохая и не хорошая.

   — Рисанд · книга
8. «

   Прощание. Для моего собственного душевного равновесия, моей собственной безопасности..

   Прощание. Для моего собственного душевного равновесия, моей собственной безопасности..
9. «

   Жизнь, и смерть, и перерождение, Солнце, и луна, и темнота, Гниль, и расцвет, и кости. Привет, сладенькая. Привет, леди ночи, принцесса разрушений. Привет, клыкастый зверь и дрожащий олененок. Люби меня, прикоснись ко мне, спой мне.

   Жизнь, и смерть, и перерождение, Солнце, и луна, и темнота, Гниль, и расцвет, и кости. Привет, сладенькая. Привет, леди ночи, принцесса разрушений. Привет, клыкастый зверь и дрожащий олененок. Люби меня, прикоснись ко мне, спой мне.
10. «

    Люди часто ошибались, считая Кассиана самым опасным; тем, кого невозможно приручить. Но у Кассиана всегда был вспыльчивый характер — характер, который можно ковать и ваять. Азриэль же был полон ледяной ярости, которую я никогда не мог растопить. За те столетия, что я знал его, он не много рассказал о своей жизни, о тех годах взаперти у его отца, в заточении во тьме. Должно быть, дар говорящего с тенями пришёл к нему именно тогда, возможно, он сам научился языку тени, ветра и камня. Его сводные братья тоже не были обходительны. Я знал, потому что встречал их, спрашивал их и размозжил им ноги, когда они в ответ плюнули в Азриэля. Они смогли ходить — со временем.

    Люди часто ошибались, считая Кассиана самым опасным; тем, кого невозможно приручить. Но у Кассиана всегда был вспыльчивый характер — характер, который можно ковать и ваять. Азриэль же был полон ледяной ярости, которую я никогда не мог растопить. За те столетия, что я знал его, он не много рассказал о своей жизни, о тех годах взаперти у его отца, в заточении во тьме. Должно быть, дар говорящего с тенями пришёл к нему именно тогда, возможно, он сам научился языку тени, ветра и камня. Его сводные братья тоже не были обходительны. Я знал, потому что встречал их, спрашивал их и размозжил им ноги, когда они в ответ плюнули в Азриэля. Они смогли ходить — со временем.

    — Рисанд · книга
11. «

    Когда ты проводишь столько времени запертым во тьме, Люсьен, тьма начинает глядеть в ответ.

    Когда ты проводишь столько времени запертым во тьме, Люсьен, тьма начинает глядеть в ответ.

    — Фейра Арчерон · книга
12. «

    — Значит, я твоя охотница и воровка? Его руки скользнули вниз и обхватили мои колени, и он сказал с лукавой улыбкой: — Ты мое спасение, Фейра…

    — Значит, я твоя охотница и воровка? Его руки скользнули вниз и обхватили мои колени, и он сказал с лукавой улыбкой: — Ты мое спасение, Фейра…

    — Фейра Арчерон · книга
13. «

    — За людей, что смотрят на звезды и мечтают, Рис. Он поднял стакан, и его взгляд был настолько пронзительным, что я задалась вопросом, почему вообще трудилась краснеть для Тарквина. Рис чокнулся стаканом с моим. — За звезды, что внемлют и мечты, которые исполняются.

    — За людей, что смотрят на звезды и мечтают, Рис. Он поднял стакан, и его взгляд был настолько пронзительным, что я задалась вопросом, почему вообще трудилась краснеть для Тарквина. Рис чокнулся стаканом с моим. — За звезды, что внемлют и мечты, которые исполняются.

    — Фейра Арчерон · книга
14. «

    Двор Грез. Я принадлежала Двору Грез. И его мечтателям. И за их грезы, за их мечты… Ради того, что они сделали, чем пожертвовали… Я могла сделать это.

    Двор Грез. Я принадлежала Двору Грез. И его мечтателям. И за их грезы, за их мечты… Ради того, что они сделали, чем пожертвовали… Я могла сделать это.
15. «

    — Я люблю, когда ты так смотришь на меня, — сказал он мягко. Мурлыканье его голоса заставило мою кровь вскипеть. — Как именно? — Так, словно моя сила это не то, от чего нужно бежать без оглядки. Словно ты видишь меня настоящего.

    — Я люблю, когда ты так смотришь на меня, — сказал он мягко. Мурлыканье его голоса заставило мою кровь вскипеть. — Как именно? — Так, словно моя сила это не то, от чего нужно бежать без оглядки. Словно ты видишь меня настоящего.

    — Рисанд · книга
16. «

    Жили две сестры, отправились они играть, Чтобы за кораблями отца понаблюдать… Приблизившись к морской волне Старшая толкнула младшую навстречу ей. Иногда она тонула, иногда всплывала, Пока к плотине мельника ее тело не попало. Но что он сделал с ее грудиной? Он создал альт, чтобы на нем поиграть. Что он сделал с ее маленькими пальчиками? Он создал колки своему альту под стать. И что же он сделал с носовым гребешком? На корпусе альта подставкой устроил верхом. Что он сделал с её венами столь голубыми? Струнами на альте они стали отныне. Что он сделал с глазами столь ясными? В альт вставил с рассветом красным. Что он сделал с языком столь жестким? С языком новым и звук стал четким. Третья струна зазвучала сперва, Узрите вон там моего отца-короля. Потом зазвучала вторая струна, Узрите вон там мою мать, что царевной была. И вот зазвучали три струны: Узрите вон там мою сестру, что утопила меня, по желанию своему.

    Жили две сестры, отправились они играть, Чтобы за кораблями отца понаблюдать… Приблизившись к морской волне Старшая толкнула младшую навстречу ей. Иногда она тонула, иногда всплывала, Пока к плотине мельника ее тело не попало. Но что он сделал с ее грудиной? Он создал альт, чтобы на нем поиграть. Что он сделал с ее маленькими пальчиками? Он создал колки своему альту под стать. И что же он сделал с носовым гребешком? На корпусе альта подставкой устроил верхом. Что он сделал с её венами столь голубыми? Струнами на альте они стали отныне. Что он сделал с глазами столь ясными? В альт вставил с рассветом красным. Что он сделал с языком столь жестким? С языком новым и звук стал четким. Третья струна зазвучала сперва, Узрите вон там моего отца-короля. Потом зазвучала вторая струна, Узрите вон там мою мать, что царевной была. И вот зазвучали три струны: Узрите вон там мою сестру, что утопила меня, по желанию своему.

    — ткачиха · книга
17. «

    Я собственноручно зажгу ваши погребальные костры за то, что вы сделали с моими сестрами.

    Я собственноручно зажгу ваши погребальные костры за то, что вы сделали с моими сестрами.

    — Фейра Арчерон · книга
18. «

    Её наряд был глубокого красного цвета, газовая ткань и кисея платья без рукавов подчеркивали её грудь и бёдра, а умело продуманные вырезы, оголяли спину и живот. Ее волосы ниспадали свободными локонами, золотые обручи охватывали запястья. Королева… королева, которая не склонится ни перед кем, королева, бросившая вызов всем им и победившая. Королева и хозяйка своему телу, своей жизни, своей судьбе, та, что никогда не будет извиняться за это.

    Её наряд был глубокого красного цвета, газовая ткань и кисея платья без рукавов подчеркивали её грудь и бёдра, а умело продуманные вырезы, оголяли спину и живот. Ее волосы ниспадали свободными локонами, золотые обручи охватывали запястья. Королева… королева, которая не склонится ни перед кем, королева, бросившая вызов всем им и победившая. Королева и хозяйка своему телу, своей жизни, своей судьбе, та, что никогда не будет извиняться за это.
19. «

    Смерть, несущаяся на быстрых крыльях.

    Смерть, несущаяся на быстрых крыльях.
20. «

    Любовь — любовь была бальзамом в той же мере, что и ядом.

    Любовь — любовь была бальзамом в той же мере, что и ядом.