41 цитата из книги «Сергей Довлатов. Филиал» для размышлений

Ниже 41 цитата из книги «Сергей Довлатов. Филиал»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ковригин недовольно сказал: — Наши лошади в три раза больше! — Это пони, — сказал мистер Хиггинс. — Я им не завидую. — Естественно, — заметил Хиггинс, — это могло бы показаться странным.

   Ковригин недовольно сказал: — Наши лошади в три раза больше! — Это пони, — сказал мистер Хиггинс. — Я им не завидую. — Естественно, — заметил Хиггинс, — это могло бы показаться странным.

   — Илья Ковригин · книга
2. «

   Разговаривать и одновременно есть — довольно сложная наука. Владеют ею, я заметил, только престарелые кавказцы.

   Разговаривать и одновременно есть — довольно сложная наука. Владеют ею, я заметил, только престарелые кавказцы.
3. «

   Сумасшествие — ещё не аргумент...

   Сумасшествие — ещё не аргумент...
4. «

   Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

   Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…
5. «

   У меня бывало — скажешь человеку правду о нём и тот час же возненавидишь его за это.

   У меня бывало — скажешь человеку правду о нём и тот час же возненавидишь его за это.
6. «

   Запомните, это большая честь для мужчины, когда его называют грубым животным.

   Запомните, это большая честь для мужчины, когда его называют грубым животным.

   — Тася · книга
7. «

   В любви обиды нет.

   В любви обиды нет.
8. «

   Став её законным мужем, я бы навсегда лишился покоя. Я бы уподобился разбогатевшему золотоискателю, который с пистолетом охраняет нажитое добро.

   Став её законным мужем, я бы навсегда лишился покоя. Я бы уподобился разбогатевшему золотоискателю, который с пистолетом охраняет нажитое добро.
9. «

   Прошлогодний календарь не годится сегодня.

   Прошлогодний календарь не годится сегодня.

   — Тася · книга
10. «

    Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.

    Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.
11. «

    Разместили нас в гостинице «Хилтон». По одному человеку в номере. За исключением прозаика Белякова, которого неизменно сопровождает жена. Мотивируется это тем, что она должна записывать каждое его слово. Помню, Беляков сказал литературоведу Эткинду: – У меня от синтетики зуд по всему телу. И Дарья Владимировна тотчас же раскрыла записную книжку.

    Разместили нас в гостинице «Хилтон». По одному человеку в номере. За исключением прозаика Белякова, которого неизменно сопровождает жена. Мотивируется это тем, что она должна записывать каждое его слово. Помню, Беляков сказал литературоведу Эткинду: – У меня от синтетики зуд по всему телу. И Дарья Владимировна тотчас же раскрыла записную книжку.
12. «

    Гуляев выступал темпераментно и долго. Он тоже говорил все, что полагается. О насильственной коллективизации и сталинских репрессиях. О сельскохозяйственном кризисе и бесчинствах цензуры. О закрытых распределителях и государственном антисемитизме. В конце он сказал: - Россия действительно прекрасна! И мы еще въедем туда на белом коне! Литвинский наклонился к Шагину и говорит: — После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов!...

    Гуляев выступал темпераментно и долго. Он тоже говорил все, что полагается. О насильственной коллективизации и сталинских репрессиях. О сельскохозяйственном кризисе и бесчинствах цензуры. О закрытых распределителях и государственном антисемитизме. В конце он сказал: - Россия действительно прекрасна! И мы еще въедем туда на белом коне! Литвинский наклонился к Шагину и говорит: — После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов!...

    — Литвинский · книга
13. «

    Так ведь я кушаю. Но и меня кушают...

    Так ведь я кушаю. Но и меня кушают...

    — таксист · книга
14. «

    Когда человека бросают одного и при этом называют самым любимым, делается тошно.

    Когда человека бросают одного и при этом называют самым любимым, делается тошно.
15. «

    Как почвенники, так и либералы с болью думают о родине. Но есть одна существенная разница. Почвенники уверены, что Россия еще заявит о себе. Либералы находят, что, к величайшему сожалению, уже заявила.

    Как почвенники, так и либералы с болью думают о родине. Но есть одна существенная разница. Почвенники уверены, что Россия еще заявит о себе. Либералы находят, что, к величайшему сожалению, уже заявила.
16. «

    Молчание — есть порука жизни. А крик — соответственно — убивает последнюю надежду.

    Молчание — есть порука жизни. А крик — соответственно — убивает последнюю надежду.
17. «

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.
18. «

    Кризис — лучшее время для перестройки.

    Кризис — лучшее время для перестройки.
19. «

    Бывает, ты разговариваешь с женщиной, приводишь ей красноречивые доводы и убедительные аргументы. А ей не до аргументов. Ей противен сам звук твоего голоса.

    Бывает, ты разговариваешь с женщиной, приводишь ей красноречивые доводы и убедительные аргументы. А ей не до аргументов. Ей противен сам звук твоего голоса.
20. «

    Каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает.

    Каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает.