31 цитата из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала» со смыслом

31 цитата из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

   Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

   — Леонид · книга
2. «

   Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После драки не машут кулаками. Разбитое доверие не склеишь слезами и соплями. Утонувшему бесполезно кидать спасательный круг. А я — опоздал...

   Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После драки не машут кулаками. Разбитое доверие не склеишь слезами и соплями. Утонувшему бесполезно кидать спасательный круг. А я — опоздал...
3. «

   — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

   — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

   — Тёмный дайвер · книга
4. «

   Лепи добро из зла в своё удовольствие, но не смей забывать что положено в начало.

   Лепи добро из зла в своё удовольствие, но не смей забывать что положено в начало.
5. «

   Так... мы добились своего, но рады ли мы этому...

   Так... мы добились своего, но рады ли мы этому...

   — Падла · книга
6. «

   Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда… ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.

   Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда… ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.

   — Леонид · книга
7. «

   Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

   Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

   — Пат · книга
8. «

   Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.

   Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.
9. «

   Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.

   Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.

   — Леонид · книга
10. «

    — ... За мелкие игры с фальшивыми кредитками тебя не убьют, конечно. Но рано или поздно захочется тебе настоящих подвигов... и получишь пулю из глубины. — Ты же за меня отомстишь... — буркнул Пат. - Я бы предпочёл не мстить, — с неожиданной нежностью сказал Чингиз. — Я не люблю ездить на кладбище и класть цветы на могилки.

    — ... За мелкие игры с фальшивыми кредитками тебя не убьют, конечно. Но рано или поздно захочется тебе настоящих подвигов... и получишь пулю из глубины. — Ты же за меня отомстишь... — буркнул Пат. - Я бы предпочёл не мстить, — с неожиданной нежностью сказал Чингиз. — Я не люблю ездить на кладбище и класть цветы на могилки.

    — Чингиз · книга
11. «

    — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

    — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

    — Чингиз · книга
12. «

    — На тебе лица нет... — сказала Вика. — Есть, но оно мне не нравится.

    — На тебе лица нет... — сказала Вика. — Есть, но оно мне не нравится.

    — Вика · книга
13. «

    Самое гадкое состояние — ожидать, не имея возможности ничего сделать.

    Самое гадкое состояние — ожидать, не имея возможности ничего сделать.
14. «

    Отражения, кривляясь, Вырываются на волю, Хладнокровно улыбаясь Или плача, но без боли... Зеркала следят за нами, Научившись даже слушать, Быть и мыслями, и снами, Искажая наши души. Тонут в зеркале желанья, Замедляются движенья.... Нас отдали на закланье, Нас поймали отраженья...

    Отражения, кривляясь, Вырываются на волю, Хладнокровно улыбаясь Или плача, но без боли... Зеркала следят за нами, Научившись даже слушать, Быть и мыслями, и снами, Искажая наши души. Тонут в зеркале желанья, Замедляются движенья.... Нас отдали на закланье, Нас поймали отраженья...
15. «

    Наблюдение за чужими глупостями — вечное бесплатное удовольствие.

    Наблюдение за чужими глупостями — вечное бесплатное удовольствие.
16. «

    Мир изменился. А я и не заметил, забившись в свою тесную, уютную, надёжную скорлупу.

    Мир изменился. А я и не заметил, забившись в свою тесную, уютную, надёжную скорлупу.

    — Леонид · книга
17. «

    — Давайте и я кого-нибудь потащу... — Уж извини, я привык убиваться по собственной глупости.

    — Давайте и я кого-нибудь потащу... — Уж извини, я привык убиваться по собственной глупости.

    — Падла · книга
18. «

    …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

    …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

    — Чингиз · книга
19. «

    Кто ел из моей чашки, кто сидел на моём стульчике, кто форматнул мой винт...

    Кто ел из моей чашки, кто сидел на моём стульчике, кто форматнул мой винт...

    — Падла · книга
20. «

    Но нельзя смотреть на мир чужими глазами. И уж тем более нельзя решать за других, как им смотреть.

    Но нельзя смотреть на мир чужими глазами. И уж тем более нельзя решать за других, как им смотреть.