24 фразы из книги «Сергей Лукьяненко. Шестой Дозор» для дневника

24 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Шестой Дозор» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тот, кто на самом деле хочет зла, о своих планах не информирует.

   Тот, кто на самом деле хочет зла, о своих планах не информирует.

   — Светлана · книга
2. «

   Извините, если помешал, сегодня действительно прекрасный день, чтобы умереть.

   Извините, если помешал, сегодня действительно прекрасный день, чтобы умереть.

   — Тигр · книга
3. «

   Тебя ткнули мордой лица в то, что добро – не обязательно добро, зло – не всегда зло, а ты – не в белых одеждах, а в потертых джинсах и рубашке с грязным воротником.

   Тебя ткнули мордой лица в то, что добро – не обязательно добро, зло – не всегда зло, а ты – не в белых одеждах, а в потертых джинсах и рубашке с грязным воротником.
4. «

   — ...просьба Гесера и Завулона о помощи была нами услышана и принята положительно, — улыбнулась ведьма. — Но? — спросил я. — У тебя где-то на кончике языка застряло «но». Скажи его скорей, а то можешь поперхнуться.

   — ...просьба Гесера и Завулона о помощи была нами услышана и принята положительно, — улыбнулась ведьма. — Но? — спросил я. — У тебя где-то на кончике языка застряло «но». Скажи его скорей, а то можешь поперхнуться.

   — Антон Городецкий · книга
5. «

   – Я бы сказал, что ты мёртв. – Очень удачно, что я не человек.

   – Я бы сказал, что ты мёртв. – Очень удачно, что я не человек.

   — Антон Городецкий · книга
6. «

   Смех – если это не физиология – всегда унижение. Юмор – всего лишь унижение человека человеком. Человек смеется над другим человеком, когда тот нелеп и несуразен, не соответствует месту и времени. Нелеп Чарли Чаплин с тросточкой и флагом во главе демонстрации. Нелеп Бенни Хилл в роли героя-любовника. Нелеп Джим Керри, чистящий зубы унитазным ершиком. Нелеп любовник, прячущийся без штанов за окном, нелеп муж, открывший шкаф, обнаруживший любовника и поверивший, что тот ждет автобуса. Мне нравится человеческий смех – это то, что отличает человека от иного скота. Делает его хуже скота. Христианские проповедники чуяли, что в смехе кроется зло, – не зря комедиантов не хоронили на кладбищах.

   Смех – если это не физиология – всегда унижение. Юмор – всего лишь унижение человека человеком. Человек смеется над другим человеком, когда тот нелеп и несуразен, не соответствует месту и времени. Нелеп Чарли Чаплин с тросточкой и флагом во главе демонстрации. Нелеп Бенни Хилл в роли героя-любовника. Нелеп Джим Керри, чистящий зубы унитазным ершиком. Нелеп любовник, прячущийся без штанов за окном, нелеп муж, открывший шкаф, обнаруживший любовника и поверивший, что тот ждет автобуса. Мне нравится человеческий смех – это то, что отличает человека от иного скота. Делает его хуже скота. Христианские проповедники чуяли, что в смехе кроется зло, – не зря комедиантов не хоронили на кладбищах.
7. «

   Теперь я стал сильнее, мудрее и не потею!

   Теперь я стал сильнее, мудрее и не потею!

   — Антон Городецкий · книга
8. «

   Я болен. Я болен человечностью.

   Я болен. Я болен человечностью.

   — Тигр · книга
9. «

   – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

   – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

   — Антон Городецкий · книга
10. «

    Надя вздохнула и принялась ковырять омлет. Пробормотала: — Соли мало. — Соль вредна для здоровья. — И подгорел. — Активированный уголь полезен для здоровья.

    Надя вздохнула и принялась ковырять омлет. Пробормотала: — Соли мало. — Соль вредна для здоровья. — И подгорел. — Активированный уголь полезен для здоровья.

    — Надежда Антоновна Городецкая · книга
11. «

    Умирают те, кто кому-то дорог. Годами и десятилетиями полыхают войны. Крестоносцы режут мусульман, мусульмане взрывают иудеев. Хуту режут тутси. А люди живут. Кто-то смотрит в небо, исчисляя ход планет. Кто-то сеет зерно. Кто-то изменяет жене. Кто-то режет кошельки. Кто-то рисует картины. Солдаты задыхались на Ипре, а Бальмонт писал: «Высокий миг – создать свою струну, струить жемчужный дождь, сердца волнуя». Люди заживо горели в танках, дети плакали от голода в холодных постелях, женщины, синие от голода, таскали листы брони, строя танки, – а где-то рядом композитор писал бравурный марш для победного шествия, а где-то писатель сочинял для детей веселые рассказики…

    Умирают те, кто кому-то дорог. Годами и десятилетиями полыхают войны. Крестоносцы режут мусульман, мусульмане взрывают иудеев. Хуту режут тутси. А люди живут. Кто-то смотрит в небо, исчисляя ход планет. Кто-то сеет зерно. Кто-то изменяет жене. Кто-то режет кошельки. Кто-то рисует картины. Солдаты задыхались на Ипре, а Бальмонт писал: «Высокий миг – создать свою струну, струить жемчужный дождь, сердца волнуя». Люди заживо горели в танках, дети плакали от голода в холодных постелях, женщины, синие от голода, таскали листы брони, строя танки, – а где-то рядом композитор писал бравурный марш для победного шествия, а где-то писатель сочинял для детей веселые рассказики…

    — Ольга · книга
12. «

    Только все мы, женщины, — сестры! И что бы там мужчины ни творили — нам за жизнь отвечать, так?

    Только все мы, женщины, — сестры! И что бы там мужчины ни творили — нам за жизнь отвечать, так?

    — Арина · книга
13. «

    Гибкость — наше второе имя. Как иначе мы выжили бы в мире, полном кровожадных грубых мужчин?

    Гибкость — наше второе имя. Как иначе мы выжили бы в мире, полном кровожадных грубых мужчин?

    — Эрнеста · книга
14. «

    — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

    — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

    — Гесер · книга
15. «

    — Иди, Антон. Я позвоню тебе завтра утром. — Мой номер... — Знаю я твой номер. — Она вздохнула. — Иди уж. Ты тут всё-таки натоптал, а мне ещё пол мыть. Нянечек не хватает, уборщиц не хватает, зарплата в садике маленькая. Ты же за швабру не возьмёшься? Тебе мир надо спасать. Вот и иди, спасай.

    — Иди, Антон. Я позвоню тебе завтра утром. — Мой номер... — Знаю я твой номер. — Она вздохнула. — Иди уж. Ты тут всё-таки натоптал, а мне ещё пол мыть. Нянечек не хватает, уборщиц не хватает, зарплата в садике маленькая. Ты же за швабру не возьмёшься? Тебе мир надо спасать. Вот и иди, спасай.

    — Антон Городецкий · книга
16. «

    Дурдом «Солнышко».

    Дурдом «Солнышко».

    — Антон Городецкий · книга
17. «

    Ты серьёзный, как надгробие.

    Ты серьёзный, как надгробие.

    — Тигр · книга
18. «

    Некоторые полагают, что бельё может быть белым, но я считаю это недопустимой вольностью. Вначале начинают сморкаться в бумажные салфетки, потом не бреют волосы под мышками, заканчивают белым бельём под чёрное платье — и вот, полюбуйтесь, рушатся государства, падают нравы, сирот отдают на воспитание содомитам, а в церквах устраивают выставки.

    Некоторые полагают, что бельё может быть белым, но я считаю это недопустимой вольностью. Вначале начинают сморкаться в бумажные салфетки, потом не бреют волосы под мышками, заканчивают белым бельём под чёрное платье — и вот, полюбуйтесь, рушатся государства, падают нравы, сирот отдают на воспитание содомитам, а в церквах устраивают выставки.

    — Этта Сабина Вальдфогель · книга
19. «

    У каждой женщины ещё с пещерных времен есть потребность иметь надежную нору.

    У каждой женщины ещё с пещерных времен есть потребность иметь надежную нору.
20. «

    — Доброе утро, Арина, — сказал я, глядя на ведьму. — Извини, что разбудил. — Извиненьками не отделаешься, — сказала ведьма.

    — Доброе утро, Арина, — сказал я, глядя на ведьму. — Извини, что разбудил. — Извиненьками не отделаешься, — сказала ведьма.

    — Антон Городецкий · книга