27 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Звёзды - холодные игрушки» со смыслом

Собрали 27 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Звёзды - холодные игрушки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я слишком любил Землю. Любил наш смешной мир. И нашу несчастную страну — всегда любил больше, чем Землю. И свой дом любил больше, чем страну. Потому что только такова любовь, она складывается из малого, из частичек, из чего-то смешного и глупого, из подъезда, где первый раз целовался, из двора, где первый раз подрался, из работы, в которой нашел себя... Не свобода важна, Петя. Любовь...

   Я слишком любил Землю. Любил наш смешной мир. И нашу несчастную страну — всегда любил больше, чем Землю. И свой дом любил больше, чем страну. Потому что только такова любовь, она складывается из малого, из частичек, из чего-то смешного и глупого, из подъезда, где первый раз целовался, из двора, где первый раз подрался, из работы, в которой нашел себя... Не свобода важна, Петя. Любовь...

   — Андрей Валентинович Хрумов · книга
2. «

   – Это очень просто – решиться на подлость, – тихо произнес Хрумов. – Особенно когда сам признаешь, что это подлость.

   – Это очень просто – решиться на подлость, – тихо произнес Хрумов. – Особенно когда сам признаешь, что это подлость.

   — Андрей Хрумов · книга
3. «

   — Я историк. Был историком, вернее... Слыхал, что история — важнейшая из наук? — Не помню. Но верю на слово. — Так вот, она важнейшая, потому что опасная. Порой...порой опасно копать слишком глубоко. Тем более — говорить о том, что выкопал.

   — Я историк. Был историком, вернее... Слыхал, что история — важнейшая из наук? — Не помню. Но верю на слово. — Так вот, она важнейшая, потому что опасная. Порой...порой опасно копать слишком глубоко. Тем более — говорить о том, что выкопал.

   — Пётр Хрумов · книга
4. «

   У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывке мозгов — телевизор.

   У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывке мозгов — телевизор.

   — Пётр Хрумов · книга
5. «

   В конце старой истории, в начале новой — всегда стоит кто-то, чья роль — принять ответственность. Решить. За всех. Без права на оправдание. Без надежды на снисхождение...

   В конце старой истории, в начале новой — всегда стоит кто-то, чья роль — принять ответственность. Решить. За всех. Без права на оправдание. Без надежды на снисхождение...

   — Пётр Хрумов · книга
6. «

   Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить — отвечая требованиям моды.

   Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить — отвечая требованиям моды.
7. «

   — Меня так зовут. Снег. Дурацкое имя? — Да нет, почему... — Родителей, дающих детям имена нарицательные, следует наказывать за хулиганство, — с отвращением сказал парень. — Они говорят, что, когда я родился, всю землю покрыл первый снег. И это было очень красиво. Помолчав, он задумчиво добавил: — Хорошо, что в тот день не прорвало канализацию...

   — Меня так зовут. Снег. Дурацкое имя? — Да нет, почему... — Родителей, дающих детям имена нарицательные, следует наказывать за хулиганство, — с отвращением сказал парень. — Они говорят, что, когда я родился, всю землю покрыл первый снег. И это было очень красиво. Помолчав, он задумчиво добавил: — Хорошо, что в тот день не прорвало канализацию...

   — Пётр Хрумов · книга
8. «

   Каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом. И дороги в ад мостят лишь благими намерениями, а принцип меньшего зла, стоящий на вооружении регрессоров, порой так соблазнителен и манящ.

   Каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом. И дороги в ад мостят лишь благими намерениями, а принцип меньшего зла, стоящий на вооружении регрессоров, порой так соблазнителен и манящ.

   — Пётр Хрумов · книга
9. «

   Ты не поверишь мне теперь, никогда. И будешь прав. Я слишком много говорил… о свободе… о праве быть собой. Но мы не свободны, мальчик мой. Мы рабы. Мы слуги своей любви.

   Ты не поверишь мне теперь, никогда. И будешь прав. Я слишком много говорил… о свободе… о праве быть собой. Но мы не свободны, мальчик мой. Мы рабы. Мы слуги своей любви.

   — Андрей Хрумов · книга
10. «

    – Сумасшедшая она просто, старуха эта... Вечно здесь толчется – и пристает к космонавтам. С вопросами, «как там на звездах»... «что с нами будет». Больная... Я посмотрел ему в глаза. Честные глаза, просто совсем молодые. Даже моложе и наивнее моих. – А может быть она одна нормальная, сержант? – спросил я.

    – Сумасшедшая она просто, старуха эта... Вечно здесь толчется – и пристает к космонавтам. С вопросами, «как там на звездах»... «что с нами будет». Больная... Я посмотрел ему в глаза. Честные глаза, просто совсем молодые. Даже моложе и наивнее моих. – А может быть она одна нормальная, сержант? – спросил я.

    — Петр · книга
11. «

    Шумел океан. Вечный и одинаковый <...>. Везде и всегда океан был свободным. В него могли лить отраву, в нём могли чертить границы. <...> А океан жил. Океан не помнил обид. Подобно небу, он верил в свободу, подобно небу — не терпел преград...

    Шумел океан. Вечный и одинаковый <...>. Везде и всегда океан был свободным. В него могли лить отраву, в нём могли чертить границы. <...> А океан жил. Океан не помнил обид. Подобно небу, он верил в свободу, подобно небу — не терпел преград...
12. «

    – Гиперпрыжок – это тоже ноль… – Сам не знаю, почему я это сказал. – Великое ничто, в которое падаешь… в котором исчезаешь. Маша, ты спрашивала, похож ли джамп на оргазм? Нет, не похож. Скорее похож на смерть.

    – Гиперпрыжок – это тоже ноль… – Сам не знаю, почему я это сказал. – Великое ничто, в которое падаешь… в котором исчезаешь. Маша, ты спрашивала, похож ли джамп на оргазм? Нет, не похож. Скорее похож на смерть.

    — Петр · книга
13. «

    Когда над ситуацией нет никакого контроля, остаётся бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся...

    Когда над ситуацией нет никакого контроля, остаётся бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся...

    — Пётр Хрумов · книга
14. «

    Радостное отупение — это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей — вот как сейчас, — оно становится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостного отупения устраивало большинство людей.

    Радостное отупение — это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей — вот как сейчас, — оно становится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостного отупения устраивало большинство людей.

    — Андрей Валентинович Хрумов · книга
15. «

    Один человек — уже слишком много, чтобы изменить мир. Мир — уже слишком мал, чтобы оставить его в покое. Да и нет для живых безмятежности. Только морю и небу знаком покой.

    Один человек — уже слишком много, чтобы изменить мир. Мир — уже слишком мал, чтобы оставить его в покое. Да и нет для живых безмятежности. Только морю и небу знаком покой.
16. «

    Звезды — холодные игрушки. Нам не удержать их в руках.

    Звезды — холодные игрушки. Нам не удержать их в руках.

    — Пётр Хрумов · книга
17. «

    – Тактичный он человек, все-таки... – прошептал мой бывший дед, когда мы остались вдвоем. – Битый, тертый, жизнью крученный-верченный... а тактичный.

    – Тактичный он человек, все-таки... – прошептал мой бывший дед, когда мы остались вдвоем. – Битый, тертый, жизнью крученный-верченный... а тактичный.

    — Андрей Хрумов · книга
18. «

    «Не оставляй позади ничего!» Только как тогда понять, куда надо идти?

    «Не оставляй позади ничего!» Только как тогда понять, куда надо идти?
19. «

    Должность меняет людей.

    Должность меняет людей.

    — Андрей Валентинович Хрумов · книга
20. «

    ... Ты абсолютно честен и этичен. Ты всегда ставишь общественные ценности над личными. Ты способен вести разговор на любую тему... от влияния эллинской культуры на развитие восточной философии и до технологии кустарной выплавки легированной стали... ... Ты вызываешь у окружающих спонтанную неприязнь. Настолько бессмысленную, что их поведение становится наоборот подчёркнуто дружелюбным. И в то же время это лишает тебя друзей. С идеальными людьми не дружат, им поклоняются.

    ... Ты абсолютно честен и этичен. Ты всегда ставишь общественные ценности над личными. Ты способен вести разговор на любую тему... от влияния эллинской культуры на развитие восточной философии и до технологии кустарной выплавки легированной стали... ... Ты вызываешь у окружающих спонтанную неприязнь. Настолько бессмысленную, что их поведение становится наоборот подчёркнуто дружелюбным. И в то же время это лишает тебя друзей. С идеальными людьми не дружат, им поклоняются.