23 фразы из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» для дневника

Собрали 23 цитаты из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Коли жизнь тебе дорога, то помалкивай.

   Коли жизнь тебе дорога, то помалкивай.

   — Тиль Уленшпигель · книга
2. «

   Ты смертен, — следовательно рожден, чтобы терпеть всякого рода низости.

   Ты смертен, — следовательно рожден, чтобы терпеть всякого рода низости.

   — Тиль Уленшпигель · книга
3. «

   Рыдания мужчины — это все равно что плач льва.

   Рыдания мужчины — это все равно что плач льва.

   — Сооткин · книга
4. «

   Зерно среди навоза проросло, И Семь — добро, но Семь — подчас и зло; Алмаз из угля черного рожден, Учитель глуп, а ученик умен.

   Зерно среди навоза проросло, И Семь — добро, но Семь — подчас и зло; Алмаз из угля черного рожден, Учитель глуп, а ученик умен.

   — Тиль Уленшпигель · книга
5. «

   Сова — это политик, который надевает на себя личину свободомыслия, неподкупности, человеколюбия и, улучив минутку, вонзает нож в спину какой-нибудь одной жертве, а то и целому народу.

   Сова — это политик, который надевает на себя личину свободомыслия, неподкупности, человеколюбия и, улучив минутку, вонзает нож в спину какой-нибудь одной жертве, а то и целому народу.

   — Сова · книга
6. «

   В борьбе против народов государи считают своим монаршим долгом объединиться.

   В борьбе против народов государи считают своим монаршим долгом объединиться.
7. «

   Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

   Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

   — Тиль Уленшпигель · книга
8. «

   Быть может, вам показалась странной мысль представить Мудрость в виде мрачной и уродливой птицы, подруги мрака, которая неслышно как сама смерть, налетает и убивает. И все же у вас есть общее со мной. Разве не было в жизни каждого из вас мглистых рассветов, тусклым лучом озарявших мостовые, заваленные трупами мужчин, женщин, детей? На чем основывается ваша политика с тех пор, как вы властвуете над миром? На резне и бойне.

   Быть может, вам показалась странной мысль представить Мудрость в виде мрачной и уродливой птицы, подруги мрака, которая неслышно как сама смерть, налетает и убивает. И все же у вас есть общее со мной. Разве не было в жизни каждого из вас мглистых рассветов, тусклым лучом озарявших мостовые, заваленные трупами мужчин, женщин, детей? На чем основывается ваша политика с тех пор, как вы властвуете над миром? На резне и бойне.

   — Сова · книга
9. «

   Дул резкий ветер. Небо, с утра ясное. как молодость, вдруг нахмурилось, точно старость.

   Дул резкий ветер. Небо, с утра ясное. как молодость, вдруг нахмурилось, точно старость.
10. «

    Если Уленшпигель, придя домой, жаловался, что его избили, Клаас давал ему еще колотушку за то, что он не отколотил других.

    Если Уленшпигель, придя домой, жаловался, что его избили, Клаас давал ему еще колотушку за то, что он не отколотил других.
11. «

    — Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.

    — Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.

    — Тиль Уленшпигель · книга
12. «

    Май всегда слетает на землю радужный, как павлин, душистый, как букет цветов, и при его появлении запевают в садах соловьи.

    Май всегда слетает на землю радужный, как павлин, душистый, как букет цветов, и при его появлении запевают в садах соловьи.
13. «

    Кто других терзает, тот сам покоя не знает.

    Кто других терзает, тот сам покоя не знает.
14. «

    На тех, кто рано встает и трудится допоздна, почиет благодать господня.

    На тех, кто рано встает и трудится допоздна, почиет благодать господня.

    — Катлина · книга
15. «

    Как прозреешь — погляди на него, а когда-нибудь потом, если тебя вдруг одолеют сомнения и ты не будешь знать, как поступить, спроси у него совета. Оно ясное и горячее. Будь же настолько чист сердцем, насколько ясно солнце, и настолько добр, насколько оно горячо.

    Как прозреешь — погляди на него, а когда-нибудь потом, если тебя вдруг одолеют сомнения и ты не будешь знать, как поступить, спроси у него совета. Оно ясное и горячее. Будь же настолько чист сердцем, насколько ясно солнце, и настолько добр, насколько оно горячо.

    — Клаас · книга
16. «

    Пепел Клааса бьется о мою грудь.

    Пепел Клааса бьется о мою грудь.

    — Тиль Уленшпигель · книга
17. «

    Придет время, когда не будет ни рабов, ни господ и когда Христос, олицетворение любви, и сатана, олицетворение гордыни, будут называться: сила и мудрость.

    Придет время, когда не будет ни рабов, ни господ и когда Христос, олицетворение любви, и сатана, олицетворение гордыни, будут называться: сила и мудрость.

    — дева Мария · книга
18. «

    Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

    Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

    — Неле · книга
19. «

    Когда я горюю, я должен есть.

    Когда я горюю, я должен есть.

    — Ламме Гудзак · книга
20. «

    Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

    Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

    — Тиль Уленшпигель · книга