41 цитата из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» — читать онлайн

Собрали 41 цитата из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ваши солдаты хотят повесить меня за мое словоблудие. Но это несправедливо. В таком случае накиньте пеньковый воротник на всех адвокатов, прокуроров, на всех проповедников и на всех женщин.

   Ваши солдаты хотят повесить меня за мое словоблудие. Но это несправедливо. В таком случае накиньте пеньковый воротник на всех адвокатов, прокуроров, на всех проповедников и на всех женщин.

   — Монах · книга
2. «

   У меня кожа нежная; до нее только чуть дотронуться кинжалом — и уже дыра.

   У меня кожа нежная; до нее только чуть дотронуться кинжалом — и уже дыра.

   — Ламме Гудзак · книга
3. «

   Слава жизни! Слава вольному воздуху! Слава силе! Слава Природе!

   Слава жизни! Слава вольному воздуху! Слава силе! Слава Природе!

   — Царь Весны · книга
4. «

   Дул резкий ветер. Небо, с утра ясное. как молодость, вдруг нахмурилось, точно старость.

   Дул резкий ветер. Небо, с утра ясное. как молодость, вдруг нахмурилось, точно старость.
5. «

   — Что ж, лови её, — сказал он, — сажай в клетку, и пусть она поет тебе песни, ну, а я тебя самого посажу в клетку с толстыми железными прутьями и заставлю петь. Ты любишь бегать, а тогда уж не побегаешь. Будет холодно, а ты сиди себе в тени; будет жарко — сиди на солнцепёке. Потом как-нибудь в воскресенье мы уйдём, забудем оставить тебе еды и вернёмся не раньше четверга, а когда вернёмся, то увидим, что наш Тиль протянул лапки — умер с голоду.

   — Что ж, лови её, — сказал он, — сажай в клетку, и пусть она поет тебе песни, ну, а я тебя самого посажу в клетку с толстыми железными прутьями и заставлю петь. Ты любишь бегать, а тогда уж не побегаешь. Будет холодно, а ты сиди себе в тени; будет жарко — сиди на солнцепёке. Потом как-нибудь в воскресенье мы уйдём, забудем оставить тебе еды и вернёмся не раньше четверга, а когда вернёмся, то увидим, что наш Тиль протянул лапки — умер с голоду.

   — Клаас · книга
6. «

   ... человек, который не делится пищей со своим ближним, сам не достоин её.

   ... человек, который не делится пищей со своим ближним, сам не достоин её.
7. «

   Кто других терзает, тот сам покоя не знает.

   Кто других терзает, тот сам покоя не знает.
8. «

   Вот мы все жалуемся, а не мы ли сами виноваты в наших злоключениях?

   Вот мы все жалуемся, а не мы ли сами виноваты в наших злоключениях?

   — Тиль Уленшпигель · книга
9. «

   Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

   Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

   — Неле · книга
10. «

    Чем дороже нам наши возлюбленные, тем сильнее мы к ним привязываемся. Так же точно обстоит и с народами. Чем больше мы с них тянем, тем сильнее они нас любят.

    Чем дороже нам наши возлюбленные, тем сильнее мы к ним привязываемся. Так же точно обстоит и с народами. Чем больше мы с них тянем, тем сильнее они нас любят.

    — король Карл V · книга
11. «

    Я сова, безобразная сова, убиваю, чтобы прокормиться самой и чтобы прокормить моих птенцов, — убийством ради убийства я не занимаюсь. Вы обвиняете меня в том, что я иной раз уничтожаю птичий выводок, ну а вы истребляете все живущее.

    Я сова, безобразная сова, убиваю, чтобы прокормиться самой и чтобы прокормить моих птенцов, — убийством ради убийства я не занимаюсь. Вы обвиняете меня в том, что я иной раз уничтожаю птичий выводок, ну а вы истребляете все живущее.

    — Сова · книга
12. «

    Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

    Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

    — Тиль Уленшпигель · книга
13. «

    Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал: — Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие <...> Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.

    Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал: — Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие <...> Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.
14. «

    Если у человека с детства постное лицо, то это дурной знак: что же с ним будет потом?

    Если у человека с детства постное лицо, то это дурной знак: что же с ним будет потом?

    — Сооткин · книга
15. «

    ...разве воздух Фландрии стал до того густ, что тебе достаточно им подышать — и ты уже муха, точно мяса наелась? Вот бы всем так! Дождь заменял бы похлёбку, град — бобы, снег превратился бы в дивное жаркое, и усталые путники замаривали бы им червячка.

    ...разве воздух Фландрии стал до того густ, что тебе достаточно им подышать — и ты уже муха, точно мяса наелась? Вот бы всем так! Дождь заменял бы похлёбку, град — бобы, снег превратился бы в дивное жаркое, и усталые путники замаривали бы им червячка.

    — Клаас · книга
16. «

    Все видят, что нельзя верить ни знатным господам, ни кому бы то ни было.

    Все видят, что нельзя верить ни знатным господам, ни кому бы то ни было.

    — люди · книга
17. «

    Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

    Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

    — Тиль Уленшпигель · книга
18. «

    — Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.

    — Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.

    — Тиль Уленшпигель · книга
19. «

    Как прозреешь — погляди на него, а когда-нибудь потом, если тебя вдруг одолеют сомнения и ты не будешь знать, как поступить, спроси у него совета. Оно ясное и горячее. Будь же настолько чист сердцем, насколько ясно солнце, и настолько добр, насколько оно горячо.

    Как прозреешь — погляди на него, а когда-нибудь потом, если тебя вдруг одолеют сомнения и ты не будешь знать, как поступить, спроси у него совета. Оно ясное и горячее. Будь же настолько чист сердцем, насколько ясно солнце, и настолько добр, насколько оно горячо.

    — Клаас · книга
20. «

    За что дети должны всю жизнь благодарить родителей? За кров, за ласку, а главное — за пищу.

    За что дети должны всю жизнь благодарить родителей? За кров, за ласку, а главное — за пищу.

    — Ламме Гудзак · книга