54 цитаты из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях», ставших крылатыми

Собрали 54 цитаты из книги «Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ты смертен, — следовательно рожден, чтобы терпеть всякого рода низости.

   Ты смертен, — следовательно рожден, чтобы терпеть всякого рода низости.

   — Тиль Уленшпигель · книга
2. «

   Бог на небе, король на троне, солнце в недоступной вышине. А я, когда ты со мной, — я и бог, и король, и свет дня!

   Бог на небе, король на троне, солнце в недоступной вышине. А я, когда ты со мной, — я и бог, и король, и свет дня!

   — Тиль Уленшпигель · книга
3. «

   ...разве воздух Фландрии стал до того густ, что тебе достаточно им подышать — и ты уже муха, точно мяса наелась? Вот бы всем так! Дождь заменял бы похлёбку, град — бобы, снег превратился бы в дивное жаркое, и усталые путники замаривали бы им червячка.

   ...разве воздух Фландрии стал до того густ, что тебе достаточно им подышать — и ты уже муха, точно мяса наелась? Вот бы всем так! Дождь заменял бы похлёбку, град — бобы, снег превратился бы в дивное жаркое, и усталые путники замаривали бы им червячка.

   — Клаас · книга
4. «

   Когда приходит зима, даже с самых могучих дубов опадает листва.

   Когда приходит зима, даже с самых могучих дубов опадает листва.
5. «

   Ох, уж эти бабы! До чего же любопытны и до чего болтливы — слова у них текут, как вода, особенно у пожилых — молодым не до того: они заняты сердечными делами.

   Ох, уж эти бабы! До чего же любопытны и до чего болтливы — слова у них текут, как вода, особенно у пожилых — молодым не до того: они заняты сердечными делами.

   — Тиль Уленшпигель · книга
6. «

   Грешник, когда не хочешь ты Печься, вариться, жариться Тысячу лет в чистилище И без конца в аду - Здесь добудь индульгенцию, Тяжких грехов прощение, И за толику малую Всевышний тебя спасет.

   Грешник, когда не хочешь ты Печься, вариться, жариться Тысячу лет в чистилище И без конца в аду - Здесь добудь индульгенцию, Тяжких грехов прощение, И за толику малую Всевышний тебя спасет.

   — Монах · книга
7. «

   Соблюдайте умеренность, ибо в сей юдоли слез все бедствия проистекают из невоздержанности.

   Соблюдайте умеренность, ибо в сей юдоли слез все бедствия проистекают из невоздержанности.

   — Настоятель · книга
8. «

   Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

   Голубка дышит еле-еле, Коль отлетает голубок, Страданья душу одолели. Где мой дружок?

   — Неле · книга
9. «

   Надобно знать, что на свете существует два сорта лодырей: одни клянут всякую работу, другие ноют, когда им приходится что-нибудь делать

   Надобно знать, что на свете существует два сорта лодырей: одни клянут всякую работу, другие ноют, когда им приходится что-нибудь делать
10. «

    Вот мы все жалуемся, а не мы ли сами виноваты в наших злоключениях?

    Вот мы все жалуемся, а не мы ли сами виноваты в наших злоключениях?

    — Тиль Уленшпигель · книга
11. «

    Та, что дает жениху задаток ещё до брака, даром раздаёт потом другим весь свой товар.

    Та, что дает жениху задаток ещё до брака, даром раздаёт потом другим весь свой товар.

    — Тиль Уленшпигель · книга
12. «

    Сыновья плеть больнее хлещет по отцовской спине, чем всякая другая.

    Сыновья плеть больнее хлещет по отцовской спине, чем всякая другая.
13. «

    Зерно среди навоза проросло, И Семь — добро, но Семь — подчас и зло; Алмаз из угля черного рожден, Учитель глуп, а ученик умен.

    Зерно среди навоза проросло, И Семь — добро, но Семь — подчас и зло; Алмаз из угля черного рожден, Учитель глуп, а ученик умен.

    — Тиль Уленшпигель · книга
14. «

    Когда я горюю, я должен есть.

    Когда я горюю, я должен есть.

    — Ламме Гудзак · книга
15. «

    Быть может, вам показалась странной мысль представить Мудрость в виде мрачной и уродливой птицы, подруги мрака, которая неслышно как сама смерть, налетает и убивает. И все же у вас есть общее со мной. Разве не было в жизни каждого из вас мглистых рассветов, тусклым лучом озарявших мостовые, заваленные трупами мужчин, женщин, детей? На чем основывается ваша политика с тех пор, как вы властвуете над миром? На резне и бойне.

    Быть может, вам показалась странной мысль представить Мудрость в виде мрачной и уродливой птицы, подруги мрака, которая неслышно как сама смерть, налетает и убивает. И все же у вас есть общее со мной. Разве не было в жизни каждого из вас мглистых рассветов, тусклым лучом озарявших мостовые, заваленные трупами мужчин, женщин, детей? На чем основывается ваша политика с тех пор, как вы властвуете над миром? На резне и бойне.

    — Сова · книга
16. «

    Рыдания мужчины — это все равно что плач льва.

    Рыдания мужчины — это все равно что плач льва.

    — Сооткин · книга
17. «

    Кто сеет рожь соблазна, тот пожнет спорынью рогоношения.

    Кто сеет рожь соблазна, тот пожнет спорынью рогоношения.

    — Тиль Уленшпигель · книга
18. «

    Кто грозит веревкой ближнему своему, у того уже красуется на шее пеньковый воротничок.

    Кто грозит веревкой ближнему своему, у того уже красуется на шее пеньковый воротничок.

    — Ламме Гудзак · книга
19. «

    Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал: — Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие <...> Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.

    Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал: — Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие <...> Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.
20. «

    Если у человека с детства постное лицо, то это дурной знак: что же с ним будет потом?

    Если у человека с детства постное лицо, то это дурной знак: что же с ним будет потом?

    — Сооткин · книга