Подборка · 32 цитаты из книги

32 цитаты из книги «Симона де Бовуар. Второй пол» — читаем и делимся

Ниже 32 цитаты из книги «Симона де Бовуар. Второй пол»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

Другие размеры:10 15 20 25 30 31 33 34 40 все варианты

Брак должен быть соединением двух независимых людей, а не тихим пристанищем, насильственным захватом, бегством от действительности или чудодейственным бальзамом.
Бесспорно, в новом завтрашнем мире будут утрачены условия для иных любовных, сексуальных приключений, но это не значит, что из жизни людей будут изгнаны любовь, счастье, поэзия, мечта. Отнесёмся бережно к нашему будущему и не дадим воображению обеднить его; если оно нам покажется опустошённым, виной тому — скудость нашей фантазии; оно для нас — некая абстракция, и каждый оплакивает втайне отсутствие себя в нём.
Бесспорно, в новом завтрашнем мире будут утрачены условия для иных любовных, сексуальных приключений, но это не значит, что из жизни людей будут изгнаны любовь, счастье, поэзия, мечта. Отнесёмся бережно к нашему будущему и не дадим воображению обеднить его; если оно нам покажется опустошённым, виной тому — скудость нашей фантазии; оно для нас — некая абстракция, и каждый оплакивает втайне отсутствие себя в нём.
Женщиной не рождаются, ею становятся.
Неся на себе следы жизни в отчем доме, родители в свою очередь допекают собственных детей комплексами, неудовлетворённостью, несбывшимися надеждами; и эта злополучная цепочка, каждое звено которой – драма, будет нескончаемой.
Неся на себе следы жизни в отчем доме, родители в свою очередь допекают собственных детей комплексами, неудовлетворённостью, несбывшимися надеждами; и эта злополучная цепочка, каждое звено которой – драма, будет нескончаемой.
Великий человек вырывается из массы и отдаётся на волю обстоятельств − женская масса живёт в стороне от истории, а обстоятельства для каждой из них − это препятствие, а не трамплин. Чтобы изменить образ мира, нужно прежде накрепко в него врасти; но женщины, накрепко укоренившиеся в обществе, − это как раз те, которые этому обществу покорны. Если только речь не идёт о божественном предназначении − а в этом случае женщины ни в чём не уступают мужчинам, − честолюбивая женщина, героиня выглядят диковинными существами. Лишь когда женщины начинают чувствовать себя на этой земле как дома, появляются такие личности, как Роза Люксембург и г-жа Кюри. Они с блеском продемонстрировали, что не неполноценность женщины определила её ничтожную роль в истории, а ничтожная роль в истории обрекла её на неполноценность.
Великий человек вырывается из массы и отдаётся на волю обстоятельств − женская масса живёт в стороне от истории, а обстоятельства для каждой из них − это препятствие, а не трамплин. Чтобы изменить образ мира, нужно прежде накрепко в него врасти; но женщины, накрепко укоренившиеся в обществе, − это как раз те, которые этому обществу покорны. Если только речь не идёт о божественном предназначении − а в этом случае женщины ни в чём не уступают мужчинам, − честолюбивая женщина, героиня выглядят диковинными существами. Лишь когда женщины начинают чувствовать себя на этой земле как дома, появляются такие личности, как Роза Люксембург и г-жа Кюри. Они с блеском продемонстрировали, что не неполноценность женщины определила её ничтожную роль в истории, а ничтожная роль в истории обрекла её на неполноценность.
Индивид, воспринимающий себя в качестве субъекта, наделённого способностью к автономии и трансцендентности, видящий в себе некий абсолют, переживает нелёгкий момент, обнаруживая, что его уделом, предопределённым судьбой, является подчинённое положение. Для того, кто осознал свою неповторимость, мучительно обнаружить в себе качества Другого. Именно это происходит с девочкой, когда она, познавая мир, начинает осознавать себя женщиной. Предназначенная ей жизненная сфера — замкнута, ограничена, подавлена миром мужчин. Куда бы она ни кинула взор, она повсюду видит барьеры, ограничивающие её возможности.
Индивид, воспринимающий себя в качестве субъекта, наделённого способностью к автономии и трансцендентности, видящий в себе некий абсолют, переживает нелёгкий момент, обнаруживая, что его уделом, предопределённым судьбой, является подчинённое положение. Для того, кто осознал свою неповторимость, мучительно обнаружить в себе качества Другого. Именно это происходит с девочкой, когда она, познавая мир, начинает осознавать себя женщиной. Предназначенная ей жизненная сфера — замкнута, ограничена, подавлена миром мужчин. Куда бы она ни кинула взор, она повсюду видит барьеры, ограничивающие её возможности.
… и речи нет, чтобы один пол дал поглотить себя другому; ни мужчина, ни женщина не должны восприниматься как обломки пары; пол – не рана; каждый из двоих – полноценное существо, должным образом поляризованное; когда один уверен в своей мужественности, другая – в своей женственности, «каждому удаётся в полной мере ощутить силу полового тока»; в половом акте никто из партнёров не завоёвывает другого и не сдаётся ему – это чудесная реализация одного из них при помощи другого.
… и речи нет, чтобы один пол дал поглотить себя другому; ни мужчина, ни женщина не должны восприниматься как обломки пары; пол – не рана; каждый из двоих – полноценное существо, должным образом поляризованное; когда один уверен в своей мужественности, другая – в своей женственности, «каждому удаётся в полной мере ощутить силу полового тока»; в половом акте никто из партнёров не завоёвывает другого и не сдаётся ему – это чудесная реализация одного из них при помощи другого.
Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудители сильнее всех законов, нравственных правил и предрассудков.
Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудители сильнее всех законов, нравственных правил и предрассудков.
На самом же деле, жизнь любого человека является одновременно и открытой к миру и замкнутой; преодолевая свою замкнутость, он должен сохраняться как личность; обращаясь к будущему, не должен терять связи с прошлым, общение с другими должно служить его самоутверждению. Эти две стороны жизни присутствуют в любом её проявлении.
На самом же деле, жизнь любого человека является одновременно и открытой к миру и замкнутой; преодолевая свою замкнутость, он должен сохраняться как личность; обращаясь к будущему, не должен терять связи с прошлым, общение с другими должно служить его самоутверждению. Эти две стороны жизни присутствуют в любом её проявлении.
Утописты превозносят женщину за ее женственность, а это самый верный способ навредить ей.
Распря между мужчиной и женщиной будет продолжаться до тех пор, пока они не признают взаимного равенства, то есть до тех пор, пока женственность будет увековечивать себя в качестве неизменной сущности, — кто более, мужчина или женщина, заинтересован в поддержании этой ситуации? Женщина, сбрасывая с себя оковы, хочет тем не менее сохранить свои прерогативы; а мужчина в свою очередь предпочёл бы сберечь свои привилегии и потребовать от женщины, чтобы та согласилась с определёнными ограничениями. Монтень прав, говоря: “Легче обвинить один из полов, чем оправдать другой”. Хулить и одобрять, подвергать порицанию или раздавать похвальные листы — тщетно. Ведь на самом деле очень трудно разорвать этот порочный круг, каждый пол одновременно — и жертва другого пола, и собственная; между двумя противниками, соревнующимися в своей устремлённости к чистой, абсолютной свободе, легко можно было бы установить согласие: нужно только, чтобы война не приносила пользы ни одной из сторон; однако в том-то и сложность, что каждый из воюющих лагерей не только враг, но и сообщник, пособник своего противника; женщина готова сдаться, мужчина готов уступить; подобная позиция внушает сомнения и не оправдывает себя: каждый зол на другого, каждый обвиняет другого в несчастьях, случившихся по причине уступок, из-за искушения пойти навстречу, проявить обходительность, способность к пониманию; мужчина и женщина более всего ненавидят друг в друге свой собственный провал, поражение своих недобрых намерений, неудавшуюся низость.
Распря между мужчиной и женщиной будет продолжаться до тех пор, пока они не признают взаимного равенства, то есть до тех пор, пока женственность будет увековечивать себя в качестве неизменной сущности, — кто более, мужчина или женщина, заинтересован в поддержании этой ситуации? Женщина, сбрасывая с себя оковы, хочет тем не менее сохранить свои прерогативы; а мужчина в свою очередь предпочёл бы сберечь свои привилегии и потребовать от женщины, чтобы та согласилась с определёнными ограничениями. Монтень прав, говоря: “Легче обвинить один из полов, чем оправдать другой”. Хулить и одобрять, подвергать порицанию или раздавать похвальные листы — тщетно. Ведь на самом деле очень трудно разорвать этот порочный круг, каждый пол одновременно — и жертва другого пола, и собственная; между двумя противниками, соревнующимися в своей устремлённости к чистой, абсолютной свободе, легко можно было бы установить согласие: нужно только, чтобы война не приносила пользы ни одной из сторон; однако в том-то и сложность, что каждый из воюющих лагерей не только враг, но и сообщник, пособник своего противника; женщина готова сдаться, мужчина готов уступить; подобная позиция внушает сомнения и не оправдывает себя: каждый зол на другого, каждый обвиняет другого в несчастьях, случившихся по причине уступок, из-за искушения пойти навстречу, проявить обходительность, способность к пониманию; мужчина и женщина более всего ненавидят друг в друге свой собственный провал, поражение своих недобрых намерений, неудавшуюся низость.
...человек определяется не как изначально данное существо, а как существо, которое само себя делает тем, что оно есть.
Подлинная любовь должна была бы быть основана на взаимном признании двух свобод. Каждый из любящих чувствовал бы себя в этом случае и самим собой и другим, ни одному из них не пришлось бы отрекаться от своей трансцендентности или калечить себя. Оба они находили бы в мире ценности и цели. Каждый из них, даря себя возлюбленному, познавал бы себя и обогащал свой мир.
Подлинная любовь должна была бы быть основана на взаимном признании двух свобод. Каждый из любящих чувствовал бы себя в этом случае и самим собой и другим, ни одному из них не пришлось бы отрекаться от своей трансцендентности или калечить себя. Оба они находили бы в мире ценности и цели. Каждый из них, даря себя возлюбленному, познавал бы себя и обогащал свой мир.
Девушке приходится не только наряжаться и украшать себя, но и подавлять свою непосредственность, заменяя её искусственной грацией и обаянием, которым её обучают старшие женщины. Любая попытка самоутверждения вредит её женственности и уменьшает шансы соблазнить мужчину. В начале своего жизненного пути молодой человек испытывает относительно немного трудностей прежде всего потому, что его предназначение как человеческого существа и как мужчины не вступает в противоречие, об этом счастливой участи он знает с детства. Он завоёвывает уважение в обществе и мужской престиж, добиваясь независимости и свободы.
Девушке приходится не только наряжаться и украшать себя, но и подавлять свою непосредственность, заменяя её искусственной грацией и обаянием, которым её обучают старшие женщины. Любая попытка самоутверждения вредит её женственности и уменьшает шансы соблазнить мужчину. В начале своего жизненного пути молодой человек испытывает относительно немного трудностей прежде всего потому, что его предназначение как человеческого существа и как мужчины не вступает в противоречие, об этом счастливой участи он знает с детства. Он завоёвывает уважение в обществе и мужской престиж, добиваясь независимости и свободы.
Самовлюбленная женщина, не видящая ничего, кроме своего воображаемого двойника, уничтожает себя. Ее воспоминания застывают, поведение становится шаблонным, она повторяет одни и те же слова и жесты, из которых постепенно исчезает всякий смысл. Именно этим объясняется то жалкое впечатление, которое производят многие женские «дневники» и написанные женщинами «автобиографические произведения». Занятая одним лишь самовосхвалением женщина, которая ничего не делает, не реализуется как личность и, следовательно, восхваляет ничтожество.
Самовлюбленная женщина, не видящая ничего, кроме своего воображаемого двойника, уничтожает себя. Ее воспоминания застывают, поведение становится шаблонным, она повторяет одни и те же слова и жесты, из которых постепенно исчезает всякий смысл. Именно этим объясняется то жалкое впечатление, которое производят многие женские «дневники» и написанные женщинами «автобиографические произведения». Занятая одним лишь самовосхвалением женщина, которая ничего не делает, не реализуется как личность и, следовательно, восхваляет ничтожество.
Женщина – как секретный агент, которого уничтожают, если он провалился, и осыпают наградами в случае успеха; она выносит на своих плечах все следствия мужской безнравственности, аморальности: не только проститутка, любая женщина служит отхожим местом в этом сияющем начищенном дворце, где живут честные люди – мужчины. И когда женщине говорят о достоинстве, чести, порядочности и других высоких мужских добродетелях, нужно ли удивляться, что она отказывается это “проглотить”.
Женщина – как секретный агент, которого уничтожают, если он провалился, и осыпают наградами в случае успеха; она выносит на своих плечах все следствия мужской безнравственности, аморальности: не только проститутка, любая женщина служит отхожим местом в этом сияющем начищенном дворце, где живут честные люди – мужчины. И когда женщине говорят о достоинстве, чести, порядочности и других высоких мужских добродетелях, нужно ли удивляться, что она отказывается это “проглотить”.
Но поверхностное наблюдение за второстепенными процессами, обусловливающими оплодотворение, показывает, что необходимая для расцвета новой жизни ситуация подвластна мужскому элементу, а закрепление этой жизни в организме и ее упрочнение зависит от женского элемента. Было бы весьма смело из констатации этого факта делать вывод, что место женщины у домашнего очага, — но есть на свете смелые люди.
Но поверхностное наблюдение за второстепенными процессами, обусловливающими оплодотворение, показывает, что необходимая для расцвета новой жизни ситуация подвластна мужскому элементу, а закрепление этой жизни в организме и ее упрочнение зависит от женского элемента. Было бы весьма смело из констатации этого факта делать вывод, что место женщины у домашнего очага, — но есть на свете смелые люди.
На Земле мужчины отстаивают законы, разум, необходимость; женщина же знает об изначальной случайности самого мужчины и той необходимости, в которую он верит; отсюда и таинственная ирония, цветущая на ее губах, и ее гибкое великодушие.
На Земле мужчины отстаивают законы, разум, необходимость; женщина же знает об изначальной случайности самого мужчины и той необходимости, в которую он верит; отсюда и таинственная ирония, цветущая на ее губах, и ее гибкое великодушие.
Можно ценить красоту цветов, очарование, прелесть женщины, но оценивать их по стоимости; и если эти сокровища оплачиваются кровью или несчастной судьбой, нужно суметь ими пожертвовать.
Отношение двух полов не идентично отношению двух электрических зарядов или полюсов: мужчина представляет собой одновременно положительное и нейтральное начало.

20 из 32