15 известных цитат из книги «Стендаль. Люсьен Левен»

Ниже 15 цитат из книги «Стендаль. Люсьен Левен»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Его глубокие медицинские познания способствовали редкому во Франции малодушию, воображение рисовало ему тяжелые хирургические последствия удара кулаком или ловкого пинка в зад.

   Его глубокие медицинские познания способствовали редкому во Франции малодушию, воображение рисовало ему тяжелые хирургические последствия удара кулаком или ловкого пинка в зад.
2. «

   Но в конце концов что такое любовник? Только источник удовольствия, который мы сами избираем для себя...

   Но в конце концов что такое любовник? Только источник удовольствия, который мы сами избираем для себя...

   — Г-жа Гранде · книга
3. «

   Научись биржевым операциям — нет ничего проще. Здесь существует лишь одно правило: глупость мелкого игрока на бирже — величина бесконечная.

   Научись биржевым операциям — нет ничего проще. Здесь существует лишь одно правило: глупость мелкого игрока на бирже — величина бесконечная.

   — отец Люсьена · книга
4. «

   Подобно самой мучительной физической жажде он испытывал моральную жажду общения с другим человеком, испытывал потребность посоветоваться с кем-нибудь.

   Подобно самой мучительной физической жажде он испытывал моральную жажду общения с другим человеком, испытывал потребность посоветоваться с кем-нибудь.
5. «

   Виданная ли это вещь, чтобы человек, родившийся богачом, не думал об удвоении своего состояния? Такой человек по справедливости должен быть бедняком.

   Виданная ли это вещь, чтобы человек, родившийся богачом, не думал об удвоении своего состояния? Такой человек по справедливости должен быть бедняком.

   — отец Люсьена · книга
6. «

   Здесь, как и всюду, религия является самой прочной опорой деспотической власти.

   Здесь, как и всюду, религия является самой прочной опорой деспотической власти.

   — Люсьен Левен · книга
7. «

   Мститель всегда расплачивается за свое мщение.

   Мститель всегда расплачивается за свое мщение.

   — отец Люсьена · книга
8. «

   Справедливость является первейшей необходимостью для всякого общества. Добросовестность — основа кредита.

   Справедливость является первейшей необходимостью для всякого общества. Добросовестность — основа кредита.

   — граф де Вез · книга
9. «

   Я признаюсь, что мы, с нашим здравым смыслом и нашей духовной старостью, должны сделать над собой усилие, чтобы понять ужасную борьбу, происходившую в душе Люсьена, и при этом не рассмеяться.

   Я признаюсь, что мы, с нашим здравым смыслом и нашей духовной старостью, должны сделать над собой усилие, чтобы понять ужасную борьбу, происходившую в душе Люсьена, и при этом не рассмеяться.
10. «

    Я был бы последним дураком, если бы вздумал управлять государством: я ведь не умею управлять своей собственной жизнью.

    Я был бы последним дураком, если бы вздумал управлять государством: я ведь не умею управлять своей собственной жизнью.

    — Люсьен Левен · книга
11. «

    — Я стану ухаживать за порядочной женщиной. — А где, черт побери... ты достанешь порядочную женщину?

    — Я стану ухаживать за порядочной женщиной. — А где, черт побери... ты достанешь порядочную женщину?

    — Люсьен Левен · книга
12. «

    — Но разве так уж плохо делать добро и ничего за это не брать взамен? — Этому-то наша публика никогда не поверит. Наш народ слишком развращен, чтобы понимать подобные вещи.

    — Но разве так уж плохо делать добро и ничего за это не брать взамен? — Этому-то наша публика никогда не поверит. Наш народ слишком развращен, чтобы понимать подобные вещи.

    — мать Люсьена · книга
13. «

    Проглоти обиду и крепись для виду.

    Проглоти обиду и крепись для виду.

    — Кофф · книга
14. «

    В провинции мать никогда не может смотреть на человека молодого или знатного и не прочить его в мужья своей дочери.

    В провинции мать никогда не может смотреть на человека молодого или знатного и не прочить его в мужья своей дочери.
15. «

    Этот республиканец, человек действия, любивший верховую езду за то, что она была подготовкой к сражению, всегда представлял себе любовь опасной и презренной бездной и был уверен, что никогда в нее не упадет. Кроме того он считал эту страсть крайне редкой всюду, за исключением театральных подмостков.

    Этот республиканец, человек действия, любивший верховую езду за то, что она была подготовкой к сражению, всегда представлял себе любовь опасной и презренной бездной и был уверен, что никогда в нее не упадет. Кроме того он считал эту страсть крайне редкой всюду, за исключением театральных подмостков.