59 цитат из книги «Стивен Кинг. Кладбище домашних животных» — от иронии до философии

59 цитат из книги «Стивен Кинг. Кладбище домашних животных» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Книги говорили: для того, чтобы забыть, лучше всего уехать куда-нибудь, и не возвращаться в свой дом, пока горе не превратится в воспоминание.

   Книги говорили: для того, чтобы забыть, лучше всего уехать куда-нибудь, и не возвращаться в свой дом, пока горе не превратится в воспоминание.
2. «

   Кошки — гангстеры животного мира, живущие вне закона и так же умирающие.

   Кошки — гангстеры животного мира, живущие вне закона и так же умирающие.
3. «

   Но время идет, время склеивает человеческие чувства, пока они не превращаются во что-то вроде радуги. Сильная печаль станет слабее, мягче; слабая печаль превратится в сожаление, а сожаление — в воспоминание: процесс, который занимает от года до трех лет, если все идет нормально.

   Но время идет, время склеивает человеческие чувства, пока они не превращаются во что-то вроде радуги. Сильная печаль станет слабее, мягче; слабая печаль превратится в сожаление, а сожаление — в воспоминание: процесс, который занимает от года до трех лет, если все идет нормально.
4. «

   Смерть приносит конец страданиям. Я, как доктор, вижу много страданий.

   Смерть приносит конец страданиям. Я, как доктор, вижу много страданий.

   — Луис Крид · книга
5. «

   Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

   Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.
6. «

   Надо уметь принимать жизнь такой, какая она есть, иначе точно окажешься в маленькой комнатке с мягкими стенами и будешь писать письма домой восковыми мелками.

   Надо уметь принимать жизнь такой, какая она есть, иначе точно окажешься в маленькой комнатке с мягкими стенами и будешь писать письма домой восковыми мелками.
7. «

   Смерть — неопределенное понятие, а вот Кладбише Домашних Животных — определенное.

   Смерть — неопределенное понятие, а вот Кладбише Домашних Животных — определенное.
8. «

   Земля твёрже человеческого сердца.

   Земля твёрже человеческого сердца.
9. «

   А теперь они показывают все это по кабельному телевидению. Они показывают даже то, чем люди обычно занимаются со спущенными шторами. Странно, как изменилось отношение к таким вещам с приходом нового поколения.

   А теперь они показывают все это по кабельному телевидению. Они показывают даже то, чем люди обычно занимаются со спущенными шторами. Странно, как изменилось отношение к таким вещам с приходом нового поколения.

   — Джад · книга
10. «

    Он предполагал, что теперь понимает, как командиры рот в Первую Мировую войну могли, весело насвистывая, ходить по краю траншей, когда вокруг жужжали пули. Это было безумие, но в любом безумии таится свое ужасное веселье.

    Он предполагал, что теперь понимает, как командиры рот в Первую Мировую войну могли, весело насвистывая, ходить по краю траншей, когда вокруг жужжали пули. Это было безумие, но в любом безумии таится свое ужасное веселье.
11. «

    Прежде всего, когда что-то делаешь, нужно спрашивать свое сердце.

    Прежде всего, когда что-то делаешь, нужно спрашивать свое сердце.
12. «

    А прошлое бежит дальше, сжимается, уходит в никуда. Но после всего, после жизни остается только душа — послание Бога к вселенной (как утверждает большая часть священников).

    А прошлое бежит дальше, сжимается, уходит в никуда. Но после всего, после жизни остается только душа — послание Бога к вселенной (как утверждает большая часть священников).

    — Луис Крид · книга
13. «

    Ибо всякий мужчина — и всякая женщина — подобны цветам в долине, что сегодня цветут, а завтра будут брошены в печь.

    Ибо всякий мужчина — и всякая женщина — подобны цветам в долине, что сегодня цветут, а завтра будут брошены в печь.
14. «

    Приходит время, когда люди становятся старыми. Смерть не всегда кажется им такой уж плохой и жуткой.

    Приходит время, когда люди становятся старыми. Смерть не всегда кажется им такой уж плохой и жуткой.

    — Луис Крид · книга
15. «

    Детство — время, которое забывается, но почему-то именно в детстве закладываются основы знаний.

    Детство — время, которое забывается, но почему-то именно в детстве закладываются основы знаний.
16. «

    Легко соврать в такой момент, так как он соврал о продолжительности жизни кота. Но ложь вспомнят позже, и, возможно, она, в конце концов, окажется отмеченной в табеле успеваемости, которые все дети составляют на своих родителей.

    Легко соврать в такой момент, так как он соврал о продолжительности жизни кота. Но ложь вспомнят позже, и, возможно, она, в конце концов, окажется отмеченной в табеле успеваемости, которые все дети составляют на своих родителей.

    — Луис Крид · книга
17. «

    Луис сидел и смотрел телевизор. Раньше он никогда не видел этот сериал, но слышал неопределенные рассказы: черная семья, белая семья, белый маленький ребенок, который был грубее богатых взрослых, с которыми жил, прислуга, женщина, вышедшая замуж, разведенная женщина... Луис смотрел эту жвачку, сидя в кресле, и, время от времени, он поглядывал за окно в ветреную ночь.

    Луис сидел и смотрел телевизор. Раньше он никогда не видел этот сериал, но слышал неопределенные рассказы: черная семья, белая семья, белый маленький ребенок, который был грубее богатых взрослых, с которыми жил, прислуга, женщина, вышедшая замуж, разведенная женщина... Луис смотрел эту жвачку, сидя в кресле, и, время от времени, он поглядывал за окно в ветреную ночь.
18. «

    В вое ветра Джаду всегда слышались голоса мертвых, вздыхающих хором, поющих где-то далеко-далеко песню Смерти.

    В вое ветра Джаду всегда слышались голоса мертвых, вздыхающих хором, поющих где-то далеко-далеко песню Смерти.
19. «

    Ты можешь услышать голоса, но это лишь птицы, летящие на юг.

    Ты можешь услышать голоса, но это лишь птицы, летящие на юг.
20. «

    Мы прокляты... <...> потому что суть жизни не война и не секс — они лишь вызывают отвращение, если ими пересытиться. Суть жизни — Страх и благородная, безнадежная битва с ним.

    Мы прокляты... <...> потому что суть жизни не война и не секс — они лишь вызывают отвращение, если ими пересытиться. Суть жизни — Страх и благородная, безнадежная битва с ним.