38 цитат из книги «Стивен Кинг. Жребий» — читаем и делимся

Ниже 38 цитат из книги «Стивен Кинг. Жребий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Лос-Сапатос был маленьким городком неподалеку от океана, свободным от туристов. Там не было хороших дорог, морских пляжей и никаких достопримечательностей. В местной гостинице кишмя кишели тараканы, а единственной шлюхе было уже за пятьдесят.

   Лос-Сапатос был маленьким городком неподалеку от океана, свободным от туристов. Там не было хороших дорог, морских пляжей и никаких достопримечательностей. В местной гостинице кишмя кишели тараканы, а единственной шлюхе было уже за пятьдесят.
2. «

   Но вот приходит осень, выкинув пинком под зад коварное лето (что случается всякий раз, как сентябрь перевалит за середину) и поначалу гостит, как хороший приятель, без которого ты скучал. Устраивается она надолго — так старинный друг, примостившись в твоем любимом кресле, достал бы трубку, раскурил ее и заполнил послеобеденный час рассказами, где побывал и что делал со времени вашей последней встречи.

   Но вот приходит осень, выкинув пинком под зад коварное лето (что случается всякий раз, как сентябрь перевалит за середину) и поначалу гостит, как хороший приятель, без которого ты скучал. Устраивается она надолго — так старинный друг, примостившись в твоем любимом кресле, достал бы трубку, раскурил ее и заполнил послеобеденный час рассказами, где побывал и что делал со времени вашей последней встречи.
3. «

   Никогда не подслушивай у двери, в которую только что вышел.

   Никогда не подслушивай у двери, в которую только что вышел.
4. «

   Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда — два нормальных человека или два Наполеона?

   Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда — два нормальных человека или два Наполеона?
5. «

   Город знал о темноте. Он знал о темноте, наступающей, когда земля поворачивается к солнцу другой стороной, и о темноте человеческой души. Город — это соединение трех частей, больших, чем просто части. Город — это люди, которые в нем живут; это здания, возведенные для жизни или для дел; это его земля.

   Город знал о темноте. Он знал о темноте, наступающей, когда земля поворачивается к солнцу другой стороной, и о темноте человеческой души. Город — это соединение трех частей, больших, чем просто части. Город — это люди, которые в нем живут; это здания, возведенные для жизни или для дел; это его земля.
6. «

   Роман — это покаяние человека, ни в чем не повинного.

   Роман — это покаяние человека, ни в чем не повинного.
7. «

   Зло, сотворённое человеком, не исчезает с его смертью.

   Зло, сотворённое человеком, не исчезает с его смертью.

   — Мэтт Берк · книга
8. «

   У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.

   У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.
9. «

   В реанимации атеистов нет.

   В реанимации атеистов нет.
10. «

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    — Марк · книга
11. «

    Здравомыслие не исключает безумия.

    Здравомыслие не исключает безумия.
12. «

    Происшедшее казалось ему знаком судьбы, вовсе не слепой, вооруженной мощным биноклем и уже готовой схватить беспомощных смертных и смолоть их меж жерновов мироздания в какую-то только ей известную муку.

    Происшедшее казалось ему знаком судьбы, вовсе не слепой, вооруженной мощным биноклем и уже готовой схватить беспомощных смертных и смолоть их меж жерновов мироздания в какую-то только ей известную муку.
13. «

    Когда человек изгнал Бога из своего сердца, его место занял сатана.

    Когда человек изгнал Бога из своего сердца, его место занял сатана.

    — Карлейль · книга
14. «

    Поразительно, как мозг всегда сопротивляется тому, что ему не нравится или угрожает.

    Поразительно, как мозг всегда сопротивляется тому, что ему не нравится или угрожает.

    — Мэтт · книга
15. «

    Смерть и горе — естественная часть жизни. Ничего не поделаешь.

    Смерть и горе — естественная часть жизни. Ничего не поделаешь.

    — Марк · книга
16. «

    Если страх нельзя выразить словами, он непобедим.

    Если страх нельзя выразить словами, он непобедим.

    — Мэтт Берк · книга
17. «

    Он хотел быть истинным священником. Сражаться и умереть во имя Господа. Но сражаться было не с кем. Зло оказывалось многоликим, и все лики были нечеткими и слишком обыденными. Поневоле приходилось думать, что в мире вовсе нет Зла, а только зло или даже «зло».

    Он хотел быть истинным священником. Сражаться и умереть во имя Господа. Но сражаться было не с кем. Зло оказывалось многоликим, и все лики были нечеткими и слишком обыденными. Поневоле приходилось думать, что в мире вовсе нет Зла, а только зло или даже «зло».
18. «

    Вопрос: если посадить психолога в одну комнату с сумасшедшим и не выпускать целый год, то кого мы получим в результате? Двух психологов или двух сумасшедших?

    Вопрос: если посадить психолога в одну комнату с сумасшедшим и не выпускать целый год, то кого мы получим в результате? Двух психологов или двух сумасшедших?
19. «

    Мы с Нолли пару недель назад ездили в кино. В этом вестерне было больше крови, чем я видел за все годы в Корее. Дети жрали поп-корн и хихикали.

    Мы с Нолли пару недель назад ездили в кино. В этом вестерне было больше крови, чем я видел за все годы в Корее. Дети жрали поп-корн и хихикали.

    — Перкинс Гиллспай · книга
20. «

    Хэл знал этих людей. Они делились на два разряда: тех, кем можно помыкать, и тех, кто помыкает тобой. Первых было больше, но к последним, к несчастью, принадлежал отец.

    Хэл знал этих людей. Они делились на два разряда: тех, кем можно помыкать, и тех, кто помыкает тобой. Первых было больше, но к последним, к несчастью, принадлежал отец.