«Сьюзен Коллинз. Голодные игры»: 45 цитат

45 цитат из книги «Сьюзен Коллинз. Голодные игры» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

   – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

   — Китнисс Эвердин · книга
2. «

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   — Китнисс Эвердин · книга
3. «

   Все чувства обостряются до предела и подчинены одной задаче — выжить. Нет времени раздумывать. Раздается свист — и ты либо действуешь, либо погибаешь.

   Все чувства обостряются до предела и подчинены одной задаче — выжить. Нет времени раздумывать. Раздается свист — и ты либо действуешь, либо погибаешь.
4. «

   Будь моя воля – забыла бы эти Игры навеки. Никогда бы не заговаривала о них. Притворилась бы, что это был страшный сон, и не более. Но тур победителей ни о чём не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Нам, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, – нас вынуждают публично этому радоваться.

   Будь моя воля – забыла бы эти Игры навеки. Никогда бы не заговаривала о них. Притворилась бы, что это был страшный сон, и не более. Но тур победителей ни о чём не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Нам, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, – нас вынуждают публично этому радоваться.

   — Китнисс Эвердин · книга
5. «

   – Никогда не буду заводить детей, – говорю я. – Я бы завел. Если бы жил не здесь, – отвечает Гейл. – Если бы да кабы, – раздражаюсь я. – Ладно, забыли, – огрызается он в ответ.

   – Никогда не буду заводить детей, – говорю я. – Я бы завел. Если бы жил не здесь, – отвечает Гейл. – Если бы да кабы, – раздражаюсь я. – Ладно, забыли, – огрызается он в ответ.

   — Гейл · книга
6. «

   Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

   Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

   — Китнисс Эвердин · книга
7. «

   Доб­рый Пит Мелларк го­раз­до опас­нее для меня, чем злой. Доб­рые люди но­ро­вят про­ник­нуть тебе в самое серд­це. Я не долж­на этого до­пу­стить.

   Доб­рый Пит Мелларк го­раз­до опас­нее для меня, чем злой. Доб­рые люди но­ро­вят про­ник­нуть тебе в самое серд­це. Я не долж­на этого до­пу­стить.
8. «

   Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь поцеловать меня, не стесняйся.

   Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь поцеловать меня, не стесняйся.

   — Пит Мелларк · книга
9. «

   Музыка по части полезности для меня занимает место где-то между бантиками для волос и радугой. И то по радуге можно хотя бы погоду определить.

   Музыка по части полезности для меня занимает место где-то между бантиками для волос и радугой. И то по радуге можно хотя бы погоду определить.

   — Китнисс Эвердин · книга
10. «

    Уйти? Как я могу уйти и бросить Прим – единственного человека на земле, про которого я точно знаю, что люблю?

    Уйти? Как я могу уйти и бросить Прим – единственного человека на земле, про которого я точно знаю, что люблю?

    — Китнисс Эвердин · книга
11. «

    В прошлом году я обещала Прим сделать все, чтобы победить. А теперь поклялась себе, что спасу Пита. Эта поездка – в один конец.

    В прошлом году я обещала Прим сделать все, чтобы победить. А теперь поклялась себе, что спасу Пита. Эта поездка – в один конец.

    — Китнисс Эвердин · книга
12. «

    Что ж, удачи тебе, Пит Мелларк, и, мне кажется, я не ошибусь, если скажу за весь Панем: наши сердца бьются в унисон с твоим.

    Что ж, удачи тебе, Пит Мелларк, и, мне кажется, я не ошибусь, если скажу за весь Панем: наши сердца бьются в унисон с твоим.

    — Цезарь Фликермен · книга
13. «

    ...нельзя забыть того, кто был твоей последней надеждой.

    ...нельзя забыть того, кто был твоей последней надеждой.

    — Китнисс Эвердин · книга
14. «

    — Не дай им погибнуть от голода! — кричу я, цепляясь за его руку. — Не дам! Ты же знаешь! Китнисс, помни, что я...

    — Не дай им погибнуть от голода! — кричу я, цепляясь за его руку. — Не дам! Ты же знаешь! Китнисс, помни, что я...

    — Гейл Хоторн · книга
15. «

    Дамы и господа, Семьдесят Четвертые Голодные Игры объявляются открытыми!

    Дамы и господа, Семьдесят Четвертые Голодные Игры объявляются открытыми!
16. «

    – Значит, с пяти лет ты совсем не обращал внимания на других девочек? – Ничего подобного. Я обращал внимание на всех девочек. Просто для меня ты всегда была самой лучшей.

    – Значит, с пяти лет ты совсем не обращал внимания на других девочек? – Ничего подобного. Я обращал внимание на всех девочек. Просто для меня ты всегда была самой лучшей.

    — Китнисс Эвердин · книга
17. «

    Какая роскошь — быть наедине с собой!

    Какая роскошь — быть наедине с собой!
18. «

    Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать. Давно пора, кстати. Мы ведь нежно влюбленные. Я никогда раньше не целовала парня и, наверное, должна чувствовать нечто особенное, а я лишь отмечаю, какие неестественно горячие губы у Пита.

    Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать. Давно пора, кстати. Мы ведь нежно влюбленные. Я никогда раньше не целовала парня и, наверное, должна чувствовать нечто особенное, а я лишь отмечаю, какие неестественно горячие губы у Пита.

    — Китнисс Эвердин · книга
19. «

    — Ты умеешь убивать. — Не людей! — Думаешь, есть разница? — мрачно спрашивает Гейл. Самое страшное — разницы никакой нет, нужно всего лишь забыть, что они люди.

    — Ты умеешь убивать. — Не людей! — Думаешь, есть разница? — мрачно спрашивает Гейл. Самое страшное — разницы никакой нет, нужно всего лишь забыть, что они люди.

    — Гейл · книга
20. «

    Я не чувствую никакой солидарности с этими монстрами, называющими себя людьми, несмотря на то, что я одна из них.

    Я не чувствую никакой солидарности с этими монстрами, называющими себя людьми, несмотря на то, что я одна из них.

    — Китнисс Эвердин · книга