62 известных цитаты из книги «Сьюзен Коллинз. Голодные игры»

62 цитаты из книги «Сьюзен Коллинз. Голодные игры» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какая роскошь — быть наедине с собой!

   Какая роскошь — быть наедине с собой!
2. «

   — Видишь ли, нам с Порцией кажется, что шахтерская тематика порядком приелась. Этим уже никого не удивишь. А наша задача сделать своих трибутов незабываемыми. Точно — выставят голой, промелькнуло у меня в голове. — Так что на сей раз мы решили обратиться к углю, а не к угледобыче. Ну все, еще и в пыли обваляют

   — Видишь ли, нам с Порцией кажется, что шахтерская тематика порядком приелась. Этим уже никого не удивишь. А наша задача сделать своих трибутов незабываемыми. Точно — выставят голой, промелькнуло у меня в голове. — Так что на сей раз мы решили обратиться к углю, а не к угледобыче. Ну все, еще и в пыли обваляют

   — Китнисс Эвердин · книга
3. «

   Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

   Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

   — Китнисс Эвердин · книга
4. «

   Без Хеймитча, по-моему, куда безопаснее, — возражаю я. — Он так проспиртовался, что от огня, боюсь, вспыхнет как спичка.

   Без Хеймитча, по-моему, куда безопаснее, — возражаю я. — Он так проспиртовался, что от огня, боюсь, вспыхнет как спичка.

   — Китнисс Эвердин · книга
5. «

   – Еще разок? Для публики? Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом. Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

   – Еще разок? Для публики? Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом. Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

   — Пит Мелларк · книга
6. «

   Раз я перестала быть для них полезной, я безвозвратно потеряна. Кроме того, думаю, немало воды утекло с той поры, когда я считалась ребёнком в этой войне.

   Раз я перестала быть для них полезной, я безвозвратно потеряна. Кроме того, думаю, немало воды утекло с той поры, когда я считалась ребёнком в этой войне.

   — Китнисс Эвердин · книга
7. «

   Сразу становится понятно, что бурные восторги у меня не идут. Пробуем выставить меня дерзкой, но с гонором тоже напряженка. Для свирепой я слишком субтильная. Я не остроумная. Не забавная. Не сексапильная. Не загадочная. К концу консультации я вообще никакая.

   Сразу становится понятно, что бурные восторги у меня не идут. Пробуем выставить меня дерзкой, но с гонором тоже напряженка. Для свирепой я слишком субтильная. Я не остроумная. Не забавная. Не сексапильная. Не загадочная. К концу консультации я вообще никакая.

   — Китнисс Эвердин · книга
8. «

   Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

   Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

   — Китнисс Эвердин · книга
9. «

   Знаешь, ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

   Знаешь, ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

   — Хэймитч Эбернети · книга
10. «

    Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать. Давно пора, кстати. Мы ведь нежно влюбленные. Я никогда раньше не целовала парня и, наверное, должна чувствовать нечто особенное, а я лишь отмечаю, какие неестественно горячие губы у Пита.

    Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать. Давно пора, кстати. Мы ведь нежно влюбленные. Я никогда раньше не целовала парня и, наверное, должна чувствовать нечто особенное, а я лишь отмечаю, какие неестественно горячие губы у Пита.

    — Китнисс Эвердин · книга
11. «

    — Не спится? — Спалось, но не долго.

    — Не спится? — Спалось, но не долго.

    — Китнисс Эвердин · книга
12. «

    Будь моя воля – забыла бы эти Игры навеки. Никогда бы не заговаривала о них. Притворилась бы, что это был страшный сон, и не более. Но тур победителей ни о чём не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Нам, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, – нас вынуждают публично этому радоваться.

    Будь моя воля – забыла бы эти Игры навеки. Никогда бы не заговаривала о них. Притворилась бы, что это был страшный сон, и не более. Но тур победителей ни о чём не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Нам, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, – нас вынуждают публично этому радоваться.

    — Китнисс Эвердин · книга
13. «

    — Да. Стать мученицей, умершей во имя всех нас, — Но пока я за тобой приглядываю, этого не произойдет, Солдат Эвердин. Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь. — Почему? — Ему это принесет лишь неприятности. — Ты мне ничем не обязан. — Потому что ты это заслужила, — отвечает он.

    — Да. Стать мученицей, умершей во имя всех нас, — Но пока я за тобой приглядываю, этого не произойдет, Солдат Эвердин. Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь. — Почему? — Ему это принесет лишь неприятности. — Ты мне ничем не обязан. — Потому что ты это заслужила, — отвечает он.

    — Китнисс Эвердин · книга
14. «

    ...нельзя забыть того, кто был твоей последней надеждой.

    ...нельзя забыть того, кто был твоей последней надеждой.

    — Китнисс Эвердин · книга
15. «

    Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.

    Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.

    — Китнисс Эвердин · книга
16. «

    Дамы и господа, Семьдесят Четвертые Голодные Игры объявляются открытыми!

    Дамы и господа, Семьдесят Четвертые Голодные Игры объявляются открытыми!
17. «

    – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

    – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

    — Китнисс Эвердин · книга
18. «

    Нам не остается ничего другого, как шутить. Иначе можно сойти с ума от страха.

    Нам не остается ничего другого, как шутить. Иначе можно сойти с ума от страха.
19. «

    — У тебя... очень хорошая память, — говорю я, запинаясь. — Я помню все, что связано с тобой, — отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. — Это ты никогда не обращала на меня внимания. — Зато теперь обращаю. — Ну, здесь-то у меня мало конкурентов. Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!» Я сглатываю комок в горле и произношу: — У тебя везде мало конкурентов.

    — У тебя... очень хорошая память, — говорю я, запинаясь. — Я помню все, что связано с тобой, — отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. — Это ты никогда не обращала на меня внимания. — Зато теперь обращаю. — Ну, здесь-то у меня мало конкурентов. Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!» Я сглатываю комок в горле и произношу: — У тебя везде мало конкурентов.

    — Китнисс Эвердин · книга
20. «

    Мы – непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения.

    Мы – непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения.

    — Плутарх Хэвенсби · книга