35 цитат из книги «Тахир Шах. Год в Касабланке» с глубоким смыслом

Ниже 35 цитат из книги «Тахир Шах. Год в Касабланке»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   На Западе уложить детей спать вовремя — священный ритуал, а на Востоке, напротив, считается, что вечер не удался полностью, пока уже глубоко уснувших детей не растолкают для того, чтобы развлечь взрослых.

   На Западе уложить детей спать вовремя — священный ритуал, а на Востоке, напротив, считается, что вечер не удался полностью, пока уже глубоко уснувших детей не растолкают для того, чтобы развлечь взрослых.

   — Тахир Шах · книга
2. «

   Ваш дедушка научил нас многому. Но больше всего меня поразил его совет искать то, что не лежит на поверхности. Он сказал, что на поверхности морковь выглядит всего лишь пучком зелени, а её корень сидит под землёй, ожидая своего череда.

   Ваш дедушка научил нас многому. Но больше всего меня поразил его совет искать то, что не лежит на поверхности. Он сказал, что на поверхности морковь выглядит всего лишь пучком зелени, а её корень сидит под землёй, ожидая своего череда.

   — Графиня де Лонвик · книга
3. «

   Только слепой знает слабость зрения.

   Только слепой знает слабость зрения.
4. «

   Наблюдая за сторожами и кучей их родственников, разместившихся в Дар Калифа, я начал понимать древнюю систему трудоустройства, принятую на Востоке. Иногда её называют «Жить за счет работающего Абдулы». Как только у кого-нибудь в семье появляется стоящая работа, все остальные бросают свои занятия и присасываются к нему как пиявки.

   Наблюдая за сторожами и кучей их родственников, разместившихся в Дар Калифа, я начал понимать древнюю систему трудоустройства, принятую на Востоке. Иногда её называют «Жить за счет работающего Абдулы». Как только у кого-нибудь в семье появляется стоящая работа, все остальные бросают свои занятия и присасываются к нему как пиявки.
5. «

   В глубине души я понимал, что все зависит от моей выносливости. Если я смогу просуществовать какое-то время за гранью здравого смысла, то, как мне виделось, была еще слабая надежда. Поэтому я решил, что остаюсь, чувствуя себя как одуревший от ударов боксер, которому для победы нужно просто сохранить вертикальное положение тела. «Главное выстоять, — размышлял я с надеждой. — Неприятности не могут длиться вечно, и тёмные дни сами собой канут в Лету».

   В глубине души я понимал, что все зависит от моей выносливости. Если я смогу просуществовать какое-то время за гранью здравого смысла, то, как мне виделось, была еще слабая надежда. Поэтому я решил, что остаюсь, чувствуя себя как одуревший от ударов боксер, которому для победы нужно просто сохранить вертикальное положение тела. «Главное выстоять, — размышлял я с надеждой. — Неприятности не могут длиться вечно, и тёмные дни сами собой канут в Лету».

   — Тахир Шах · книга
6. «

   Если дерево подумает, что его могут срубить, — хитро пояснил садовник, — то ради своего спасения оно даст самые вкусные финики из всех, что вам приходилось пробовать.

   Если дерево подумает, что его могут срубить, — хитро пояснил садовник, — то ради своего спасения оно даст самые вкусные финики из всех, что вам приходилось пробовать.

   — садовник · книга
7. «

   Два тростника пьют воду из одного ручья. Но у первого стебель полый, а у второго — сахарный.

   Два тростника пьют воду из одного ручья. Но у первого стебель полый, а у второго — сахарный.
8. «

   Посмотри в глаза джинну, и ты заглянешь в глубины своей собственной души.

   Посмотри в глаза джинну, и ты заглянешь в глубины своей собственной души.
9. «

   Самым приятным моментом любого путешествия, <...> является тот, когда вы снова переступаете порог своего дома.

   Самым приятным моментом любого путешествия, <...> является тот, когда вы снова переступаете порог своего дома.
10. «

    Когда мы переезжали в Марокко, я не был излишне суеверным, но со временем стал задумываться, уж не сглазил ли кто нас. Это было самым легким объяснением, почему удача вдруг отвернулась от нас. Нельзя жить в Северной Африке и не попасть под влияние закоренелых суеверий. Они тут повсюду. Чем больше обращаешь на них внимание, тем глубже они просачиваются в ваши кости. Я привык к тому, что мне не везёт, но обычно между чёрными полосами обязательно был перерыв. В Касабланке меня посетило чудовищное, трёхмерное невезение.

    Когда мы переезжали в Марокко, я не был излишне суеверным, но со временем стал задумываться, уж не сглазил ли кто нас. Это было самым легким объяснением, почему удача вдруг отвернулась от нас. Нельзя жить в Северной Африке и не попасть под влияние закоренелых суеверий. Они тут повсюду. Чем больше обращаешь на них внимание, тем глубже они просачиваются в ваши кости. Я привык к тому, что мне не везёт, но обычно между чёрными полосами обязательно был перерыв. В Касабланке меня посетило чудовищное, трёхмерное невезение.

    — Тахир Шах · книга
11. «

    На Западе вы можете плавно перемещаться изо дня в день, зная, что общество защитит вас и ваших детей. А если возникнут какие-нибудь проблемы, то кто-нибудь подхватит вас и стряхнет с вас пыль. Проведя на африканской земле всего пять минут, я понял, что защита моей семьи — это только мое дело. Никто больше не присмотрит за ней.

    На Западе вы можете плавно перемещаться изо дня в день, зная, что общество защитит вас и ваших детей. А если возникнут какие-нибудь проблемы, то кто-нибудь подхватит вас и стряхнет с вас пыль. Проведя на африканской земле всего пять минут, я понял, что защита моей семьи — это только мое дело. Никто больше не присмотрит за ней.

    — Тахир Шах · книга
12. «

    Мой друг Франсуа не раз предупреждал меня, чтобы я не проявлял слишком большую заботу о сторожах. Он рассказывал бесконечные истории, в которых наивный иностранец давал убежище несчастной марокканской семье. Мораль всех историй звучала одинаково: этот человек сделал величайшую ошибку в своей жизни.

    Мой друг Франсуа не раз предупреждал меня, чтобы я не проявлял слишком большую заботу о сторожах. Он рассказывал бесконечные истории, в которых наивный иностранец давал убежище несчастной марокканской семье. Мораль всех историй звучала одинаково: этот человек сделал величайшую ошибку в своей жизни.

    — Тахир Шах · книга
13. «

    Супружество — это последовательность хороших и плохих моментов, и ты стараешься изо всех сил, чтобы первые по возможности всё-таки преобладали.

    Супружество — это последовательность хороших и плохих моментов, и ты стараешься изо всех сил, чтобы первые по возможности всё-таки преобладали.

    — Тахир Шах · книга
14. «

    Если кто-то просит милостыню, разве это значит, что ему должно доставаться все самого низкого качества?

    Если кто-то просит милостыню, разве это значит, что ему должно доставаться все самого низкого качества?
15. «

    Если в деревне появляется бешеная собака, ты не думаешь дважды. Ты убиваешь ее. Она скулит и жалко выглядит, но ты не обращаешь на нее внимания. Ты просто стреляешь в нее. Если ты этого не сделаешь, то создашь угрозу обществу. То же самое и с фанатиками. Либо ты убьешь их, либо они убьют тебя. Насколько я понимаю, выбора нет.

    Если в деревне появляется бешеная собака, ты не думаешь дважды. Ты убиваешь ее. Она скулит и жалко выглядит, но ты не обращаешь на нее внимания. Ты просто стреляешь в нее. Если ты этого не сделаешь, то создашь угрозу обществу. То же самое и с фанатиками. Либо ты убьешь их, либо они убьют тебя. Насколько я понимаю, выбора нет.
16. «

    Эта женщина словно бирманская кошка, — писал он, — накормив, приютив и приласкав её, ты думаешь, что она будет помнить своего хозяина. На самом деле — всё наоборот. Глубину её вероломства трудно предсказать. Афифа забрала бы у меня всё, что я имею, если бы смогла уйти с этим.

    Эта женщина словно бирманская кошка, — писал он, — накормив, приютив и приласкав её, ты думаешь, что она будет помнить своего хозяина. На самом деле — всё наоборот. Глубину её вероломства трудно предсказать. Афифа забрала бы у меня всё, что я имею, если бы смогла уйти с этим.

    — Сирдар Икбал Али Шах · книга
17. «

    Торговаться по-восточному я, увы, не умел. Мне следовало остаться, не торопясь выпить ещё чаю. А я вместо этого вскочил и побежал по лабиринту улочек, выкрикивая проклятия. Поступив так, я нарушил первое правило арабского мира — никогда не теряй самообладания.

    Торговаться по-восточному я, увы, не умел. Мне следовало остаться, не торопясь выпить ещё чаю. А я вместо этого вскочил и побежал по лабиринту улочек, выкрикивая проклятия. Поступив так, я нарушил первое правило арабского мира — никогда не теряй самообладания.
18. «

    Тот, кто предсказывает будущее, лжёт, даже если он говорит правду.

    Тот, кто предсказывает будущее, лжёт, даже если он говорит правду.
19. «

    Но в арабском мире нет занятия более почетного для мужчины, чем час за часом сидеть, глядя на улицу, цедя густой, как смола, café noir.

    Но в арабском мире нет занятия более почетного для мужчины, чем час за часом сидеть, глядя на улицу, цедя густой, как смола, café noir.
20. «

    Воистину благие дела творятся негласно. Заговори о них, и весь смысл пропадет.

    Воистину благие дела творятся негласно. Заговори о них, и весь смысл пропадет.

    — Хуссейн Бенрахим · книга