29 коротких цитат из книги «Тахира Мафи. Разрушь меня»

Собрали 29 цитат из книги «Тахира Мафи. Разрушь меня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но почти невозможно преодолеть силу тяжести, когда никто не желает тебе помочь. Протянуть руку.

   Но почти невозможно преодолеть силу тяжести, когда никто не желает тебе помочь. Протянуть руку.

   — Джульетта · книга
2. «

   Единственное, что я когда-либо хотела, — протянуть руку и коснуться другого человека, не только руками, но и сердцем.

   Единственное, что я когда-либо хотела, — протянуть руку и коснуться другого человека, не только руками, но и сердцем.
3. «

   Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

   Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

   — Адам · книга
4. «

   Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.

   Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.
5. «

   Я усердно пытаюсь вспомнить все причины, почему я должна его ненавидеть. Я хочу припомнить все те ужасные вещи, которые он делал при мне. Но я мучаюсь, потому что понимаю, что это означает, когда мучают тебя. Поступать именно так, потому что ты не умеешь поступать по-другому. Делать что-то потому, что ты считаешь это правильным, и тебя вообще никогда не учили тому, что такое правильно, а что — нет.

   Я усердно пытаюсь вспомнить все причины, почему я должна его ненавидеть. Я хочу припомнить все те ужасные вещи, которые он делал при мне. Но я мучаюсь, потому что понимаю, что это означает, когда мучают тебя. Поступать именно так, потому что ты не умеешь поступать по-другому. Делать что-то потому, что ты считаешь это правильным, и тебя вообще никогда не учили тому, что такое правильно, а что — нет.
6. «

   — Жизнь — штука суровая, — прошептал он. — Иногда надо уметь стрелять первым.

   — Жизнь — штука суровая, — прошептал он. — Иногда надо уметь стрелять первым.
7. «

   — Моя верность, — заявляет он, — тоже не принадлежит Оздоровлению. Я предпочитаю верить тем, кто знает, как нужно жить. В этой игре у меня имеются только два варианта, любовь моя. — Он тяжело дышит. — Убить. Или быть убитым.

   — Моя верность, — заявляет он, — тоже не принадлежит Оздоровлению. Я предпочитаю верить тем, кто знает, как нужно жить. В этой игре у меня имеются только два варианта, любовь моя. — Он тяжело дышит. — Убить. Или быть убитым.

   — Аарон · книга
8. «

   Мы не одни, где-то мы есть, а где-то нас нет.

   Мы не одни, где-то мы есть, а где-то нас нет.
9. «

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   — Джульетта · книга
10. «

    Мы становимся неким подобием кавычек, одной простой и одной перевернутой. Мы жмемся друг к другу в самом конце этого пожизненного заключения, похожего на предложение длиной в жизнь. Мы заключены в жизни, которые не сами выбираем. Но все же наступает время, и нам пора освобождаться.

    Мы становимся неким подобием кавычек, одной простой и одной перевернутой. Мы жмемся друг к другу в самом конце этого пожизненного заключения, похожего на предложение длиной в жизнь. Мы заключены в жизни, которые не сами выбираем. Но все же наступает время, и нам пора освобождаться.

    — Джульетта · книга
11. «

    Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.

    Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.
12. «

    Капли дождя — мое единственное напоминание того, что у облаков есть пульс.

    Капли дождя — мое единственное напоминание того, что у облаков есть пульс.

    — Джульетта · книга
13. «

    — Вот этого мне не понять никогда. — Он качает головой. — Тебе просто страшно. Ты боишься того, что тебе еще не знакомо. Ты боишься разочаровывать людей. Ты душишь свой собственный потенциал, потому что постоянно думаешь о том, что другие люди ожидают от тебя, и ты до сих пор следуешь правилам, которые тебе когда-то навязали. — Он пристально смотрит на меня. — А жаль.

    — Вот этого мне не понять никогда. — Он качает головой. — Тебе просто страшно. Ты боишься того, что тебе еще не знакомо. Ты боишься разочаровывать людей. Ты душишь свой собственный потенциал, потому что постоянно думаешь о том, что другие люди ожидают от тебя, и ты до сих пор следуешь правилам, которые тебе когда-то навязали. — Он пристально смотрит на меня. — А жаль.

    — Уорнер · книга
14. «

    — Ты не знаешь меня. — Мой голос плоский; конечности немеют, отнимаются. — Мы делим одну площадь уже две недели, и ты думаешь, что знаешь меня, но на самом деле ты ничего обо мне не знаешь. Может, я сумасшедшая. — Это не так, — говорит он сквозь сжатые зубы. — Ты не сумасшедшая. — Значит, это ты сумасшедший, — осторожно и медленно произношу я. — Потому что кто-то из нас точно сумасшедший. — Это не так...

    — Ты не знаешь меня. — Мой голос плоский; конечности немеют, отнимаются. — Мы делим одну площадь уже две недели, и ты думаешь, что знаешь меня, но на самом деле ты ничего обо мне не знаешь. Может, я сумасшедшая. — Это не так, — говорит он сквозь сжатые зубы. — Ты не сумасшедшая. — Значит, это ты сумасшедший, — осторожно и медленно произношу я. — Потому что кто-то из нас точно сумасшедший. — Это не так...
15. «

    Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

    Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

    — Джульетта · книга
16. «

    Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Итак, я умру, так ничего и не достигнув. Я никто. Я всего лишь глупая девчонка, истекающая кровью на полу в доме у психопата. И я думаю, что, если бы мне пришлось все начать заново, я бы поступила по-другому. Я была бы лучше. Я бы изменила себя. Я сделала бы другим этот жалкий и беспомощный мир. И начала бы я с того, что убила бы Андерсона. Плохо только то, что я скоро умру.

    Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Итак, я умру, так ничего и не достигнув. Я никто. Я всего лишь глупая девчонка, истекающая кровью на полу в доме у психопата. И я думаю, что, если бы мне пришлось все начать заново, я бы поступила по-другому. Я была бы лучше. Я бы изменила себя. Я сделала бы другим этот жалкий и беспомощный мир. И начала бы я с того, что убила бы Андерсона. Плохо только то, что я скоро умру.
17. «

    Теперь я думаю только о том, что в девятнадцать лет слишком рано переставать верить, что в девятнадцать лет жизнь только начинается, что в этом возрасте еще нельзя никому говорить о том, что человек уже ничего не добьется в жизни и что он представляет собой лишь неисправимое зло.

    Теперь я думаю только о том, что в девятнадцать лет слишком рано переставать верить, что в девятнадцать лет жизнь только начинается, что в этом возрасте еще нельзя никому говорить о том, что человек уже ничего не добьется в жизни и что он представляет собой лишь неисправимое зло.
18. «

    Все не так, как кажется.

    Все не так, как кажется.
19. «

    Смех рождается в жизни.

    Смех рождается в жизни.

    — Джульетта · книга
20. «

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    — Джульетта · книга