– Она же не может быть разумной, верно? – Она только и делает, что медленно ползает и жрёт всё подряд. – Ага, надень на неё шляпу – и выйдет типичный сотрудник Университета.
— Иногда он приносит гитару и заставляет петь что-нибудь типа «Улицы Анк-Морпорка» или «Мы всё преодолеем». Это кошмар. — Не умеет петь, да? — Петь-то ещё ладно. Ты когда-нибудь видел, как зомби играет на гитаре? Приходится потом собирать его пальцы по всей комнате. Стыдоба просто.
Люди столетиями верили, что если в колодце водятся лягушки, значит, вода чистая и её можно пить. Всё это время им не приходило в голову спросить себя, куда лягушки ходят по-маленькому.
Волшебники не верят в богов. Примерно так же, как большинство людей не видят необходимости верить, скажем, в столы. Люди знают, что столы существуют, знают, что существование это оправданно и столы занимают определённое место в хорошо организованной вселенной. Люди просто не видят никакой необходимости в том, чтобы ходить кругами и приговаривать: «О, великий стол, без тебя я — ничто».
— РАНЬШЕ Я НЕ БОЛЕЛ. И НЕ ЧУВСТВОВАЛ УСТАЛОСТИ. — Таково оно, быть живым. — ДА КАК ЛЮДИ ЭТО ВЫНОСЯТ? — Ну, тут очень помогает перебродивший яблочный сок.
Никогда себя так не чувствовал. Даже когда был живым. Но я не мертв. Не совсем живой и не совсем мертвый. Типа неживой. Или немертвый. Неужели я превратился в умертвие? О боги…
Кому нужен интересный брак? Лично я никогда не говорил, что мне нужен интересный брак. В этом беда всех современных людей. Они считают, что супружеская жизнь может быть интересной.
— ЧИТАЙ. Сирил близоруко прищурился, всматриваясь в надпись «Ку-ка-ре-ку», выполненную жирным готическим шрифтом. Где-то в крошечном курином мозгу зародилась отчетливая и жуткая мысль, что он просто обязан научиться читать.
Разумеется, есть и неожиданные смерти, связанные с убийствами, с ножами в спине, но смерть, приходящую потому, что жизнь просто-напросто закончилась… в общем, такого рода смерть волшебники всегда чувствуют загодя. Тебе является предчувствие, что нужно срочно вернуть в библиотеку книги, убедиться в том, что самый лучший костюм выглажен, и занять у друзей как можно больше денег.
Смерть постоял в одиночестве, наблюдая, как пшеница пляшет на ветру. Конечно, это лишь метафора. Люди – не просто урожай. Они метались толпой в своих крошечных жизнях, движимые буквально часовым механизмом, и наполняли свои дни от края до края отчаянными попытками жить. И с точки зрения вечности все их жизни были одной длины, даже самые долгие и самые короткие.
Всё сущее жаждет жить — в этом и есть смысл цикла жизни. Это двигатель, питающий биологический насос эволюции. Всё пытается взобраться повыше на эволюционное древо, когтями, щупальцами или скользким брюхом проложить себе путь в новую нишу, пока не взберётся на самую вершину — и не окажется, что она таких трудов и не стоила.