38 цитат из книги «Уильям Шекспир. Король Генрих IV» — читаем и делимся

Ниже 38 цитат из книги «Уильям Шекспир. Король Генрих IV»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Хоть до сих пор волненьям нет конца, Пора подумать об успокоенье И подготовке будущей войны, На этот раз далеко на чужбине. Не будут поножовщина и кровь Разъединять людей одной породы. Отныне близкие и земляки Окажутся в одном ряду друг с другом.

   Хоть до сих пор волненьям нет конца, Пора подумать об успокоенье И подготовке будущей войны, На этот раз далеко на чужбине. Не будут поножовщина и кровь Разъединять людей одной породы. Отныне близкие и земляки Окажутся в одном ряду друг с другом.

   — Король · книга
2. «

   ...а уж тот, кто помрёт в этом году, застрахован от смерти на будущий.

   ...а уж тот, кто помрёт в этом году, застрахован от смерти на будущий.

   — Мозгляк · книга
3. «

   Изменнику не верят, как лисице. Как ни корми ее, как ни учи, Задатки хищницы должны сказаться.

   Изменнику не верят, как лисице. Как ни корми ее, как ни учи, Задатки хищницы должны сказаться.

   — Вустер · книга
4. «

   Я всем вам знаю цену, но пока Потворщик первый вашим безобразьям. Мне в этом солнце подает пример. Оно дает себя туманить тучам, Чтоб после тем сильнее ослепить Своим внезапным выходом из мрака.

   Я всем вам знаю цену, но пока Потворщик первый вашим безобразьям. Мне в этом солнце подает пример. Оно дает себя туманить тучам, Чтоб после тем сильнее ослепить Своим внезапным выходом из мрака.

   — Принц · книга
5. «

   Шаткое жилище - Людское сердце и его любовь!

   Шаткое жилище - Людское сердце и его любовь!

   — Архиепископ · книга
6. «

   Когда мне честь действительно велит Оставить без вниманья осторожность, Я тоже забываю всякий страх.

   Когда мне честь действительно велит Оставить без вниманья осторожность, Я тоже забываю всякий страх.

   — Ричард Вернон · книга
7. «

   Благоразумие — лучшая черта храбрости.

   Благоразумие — лучшая черта храбрости.

   — Фальстаф · книга
8. «

   Веселость всегда к печали, и наоборот.

   Веселость всегда к печали, и наоборот.

   — Архиепископ · книга
9. «

   Развесьте уши. К вам пришла молва. А кто из вас не ловит жадно слухов? Я быстро мчусь с востока на закат, И лошадью в пути мне служит ветер. Во все концы земли я разношу Известья о делах земного шара. Я сшила плащ себе из языков, Чтоб ими лгать на всех наречьях мира. Нет выдумки такой и клеветы, Которой я б ушей не засорила.

   Развесьте уши. К вам пришла молва. А кто из вас не ловит жадно слухов? Я быстро мчусь с востока на закат, И лошадью в пути мне служит ветер. Во все концы земли я разношу Известья о делах земного шара. Я сшила плащ себе из языков, Чтоб ими лгать на всех наречьях мира. Нет выдумки такой и клеветы, Которой я б ушей не засорила.

   — Олицетворение молвы · книга
10. «

    Мы подавали королю прошенья С перечисленьем наших недовольств, Но нам не отвечали на запросы. Разбором жалоб занимались те, Кого мы в этих списках обвиняли.

    Мы подавали королю прошенья С перечисленьем наших недовольств, Но нам не отвечали на запросы. Разбором жалоб занимались те, Кого мы в этих списках обвиняли.

    — Архиепископ · книга
11. «

    Бывают схватки боли у земли, Когда ей пучит изнутри утробу, Тогда бедняжку корчит и трясет И валятся дома и колокольни.

    Бывают схватки боли у земли, Когда ей пучит изнутри утробу, Тогда бедняжку корчит и трясет И валятся дома и колокольни.

    — Готспер · книга
12. «

    Счастливец сторож дремлет на крыльце, Но нет покоя голове в венце.

    Счастливец сторож дремлет на крыльце, Но нет покоя голове в венце.

    — Король · книга
13. «

    Гуляй без жены, веселись без постылой, Что баба, то ведьма, хоть вон волоки! Гуляй, веселись без стесненья, кутилы, И песне подтягивай, весельчаки!

    Гуляй без жены, веселись без постылой, Что баба, то ведьма, хоть вон волоки! Гуляй, веселись без стесненья, кутилы, И песне подтягивай, весельчаки!

    — Сайленс · книга
14. «

    О господи, когда б могли прочесть Мы Книгу судеб, увидать, как время В своем круговращенье сносит горы, Как, твердостью наскучив, материк В пучине растворится, иль увидеть, Как пояс берегов широким станет Для чресл Нептуновых; как всё течёт И как судьба различные напитки Вливает в чащу перемен! Ах, если б Счастливый юноша увидеть мог Всю жизнь свою — какие ждут его Опасности, какие будут скорби, - Закрыл бы книгу он и тут же умер.

    О господи, когда б могли прочесть Мы Книгу судеб, увидать, как время В своем круговращенье сносит горы, Как, твердостью наскучив, материк В пучине растворится, иль увидеть, Как пояс берегов широким станет Для чресл Нептуновых; как всё течёт И как судьба различные напитки Вливает в чащу перемен! Ах, если б Счастливый юноша увидеть мог Всю жизнь свою — какие ждут его Опасности, какие будут скорби, - Закрыл бы книгу он и тут же умер.

    — Король Генрих IV · книга
15. «

    Глендаур: — Я духов вызывать могу из бездны. Хотспер: — И я могу, и каждый это может, Вопрос лишь, явятся ль они на зов.

    Глендаур: — Я духов вызывать могу из бездны. Хотспер: — И я могу, и каждый это может, Вопрос лишь, явятся ль они на зов.

    — Оуэн Глендаур · книга
16. «

    Непостижимы наши времена!

    Непостижимы наши времена!

    — Архиепископ · книга
17. «

    Короли не терпят, чтоб на них смотрели хмуро.

    Короли не терпят, чтоб на них смотрели хмуро.

    — Король · книга
18. «

    Но разве кто-нибудь не знал Всей шаткости расчетов на удачу? Но цель манила, мы пустились вплавь, Нас не смутила вероятность бури.

    Но разве кто-нибудь не знал Всей шаткости расчетов на удачу? Но цель манила, мы пустились вплавь, Нас не смутила вероятность бури.

    — Лорд Бардольф · книга
19. «

    Фальстаф: — Ну, ты, великан, что сказал доктор про мою мочу? Паж: — Доктор сказал, что моча сама по себе хорошая, но что больной, от которого она взята, может быть очень плох.

    Фальстаф: — Ну, ты, великан, что сказал доктор про мою мочу? Паж: — Доктор сказал, что моча сама по себе хорошая, но что больной, от которого она взята, может быть очень плох.

    — Сэр Джон Фальстаф · книга
20. «

    Я кроток был и слишком терпелив И мог вам нерешительным казаться. Вы бросили стесняться и теперь Мое терпенье топчете ногами. Но берегитесь я переменюсь. Я мягок был, как пух, как масло гладок, И все спускал. Вот я и потерял Свои права на ваше уваженье, Которое привыкли воздавать Лишь грубой силе люди грубой силы.

    Я кроток был и слишком терпелив И мог вам нерешительным казаться. Вы бросили стесняться и теперь Мое терпенье топчете ногами. Но берегитесь я переменюсь. Я мягок был, как пух, как масло гладок, И все спускал. Вот я и потерял Свои права на ваше уваженье, Которое привыкли воздавать Лишь грубой силе люди грубой силы.

    — Король · книга