20 фраз из книги «Уинстон Грэхем. Четыре голубки», которые запомнились

Собрали 20 цитат из книги «Уинстон Грэхем. Четыре голубки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Демельза расплакалась. — Вот дьявол! — выругалась она. — Это просто портвейн выходит. — Ни разу не слышал о женщине, которая выпила бы столько портвейна, чтобы он полился у неё из глаз.

   Демельза расплакалась. — Вот дьявол! — выругалась она. — Это просто портвейн выходит. — Ни разу не слышал о женщине, которая выпила бы столько портвейна, чтобы он полился у неё из глаз.

   — Демельза Полдарк · книга
2. «

   Что предопределено любовью, нельзя отринуть.

   Что предопределено любовью, нельзя отринуть.
3. «

   Любовь — она земная, земная. Неправильно говорить о рае. Любовь для людей и всегда остается по эту сторону врат, её легко потерять, иногда она даже похожа на звериный инстинкт, хотя куда выше него. Она часто возвышает, уносит, но... но не стоит заблуждаться. Чудовищное заблуждение — считать, что это нечто другое.

   Любовь — она земная, земная. Неправильно говорить о рае. Любовь для людей и всегда остается по эту сторону врат, её легко потерять, иногда она даже похожа на звериный инстинкт, хотя куда выше него. Она часто возвышает, уносит, но... но не стоит заблуждаться. Чудовищное заблуждение — считать, что это нечто другое.

   — Демельза Полдарк · книга
4. «

   Четыре лебедя у берега двигались так медленно, что выглядели застывшими, как будто их несет течение. Каждый отражался в гладкой, как зеркало, воде. Иногда казалось, что они разглядывают собственные образы и восхищаются ими. Время от времени то один, то другой раскалывали отражения, окуная в воду клюв. Грациозные создания. Такие белые и нежные, как голубки. Как женщины. Непредсказуемые. Мягкие. Безжалостные. Верные или неверные. Преданные или изменницы. Кто знает? (... ) Лебеди удалялись – белые, гордые и загадочные, уходили из его жизни навсегда. Отражения в беззвучной воде были словно оборотной стороной, что существует у всех людей – один образ напоказ, а другой – для близкого рассмотрения. Знает ли он, понял ли за все эти годы скрытую сторону Демельзы? Похоже нет, он видел лишь то, что на поверхности. Знает ли он и понимает ли самого себя?

   Четыре лебедя у берега двигались так медленно, что выглядели застывшими, как будто их несет течение. Каждый отражался в гладкой, как зеркало, воде. Иногда казалось, что они разглядывают собственные образы и восхищаются ими. Время от времени то один, то другой раскалывали отражения, окуная в воду клюв. Грациозные создания. Такие белые и нежные, как голубки. Как женщины. Непредсказуемые. Мягкие. Безжалостные. Верные или неверные. Преданные или изменницы. Кто знает? (... ) Лебеди удалялись – белые, гордые и загадочные, уходили из его жизни навсегда. Отражения в беззвучной воде были словно оборотной стороной, что существует у всех людей – один образ напоказ, а другой – для близкого рассмотрения. Знает ли он, понял ли за все эти годы скрытую сторону Демельзы? Похоже нет, он видел лишь то, что на поверхности. Знает ли он и понимает ли самого себя?
5. «

   Демельза была одной из тех женщин, что привлекают к себе внимание в самых разных условиях, он-то уж навидался: даже с растрепанными волосами и в поту, с искаженным от боли лицом при родах, грязной и неопрятной, когда выполняла какую-нибудь работу вместо слуг, рассерженной во время ссоры. Но возможно, самым большим её достоинством была способность радоваться мелочам. Для неё, казалось, ничто не теряло новизну. Только что вылупившийся птенец крапивника завораживал её не меньше, чем такой же в прошлом году. Выход в свет был таким же приключением в двадцать шесть лет, как и в шестнадцать.

   Демельза была одной из тех женщин, что привлекают к себе внимание в самых разных условиях, он-то уж навидался: даже с растрепанными волосами и в поту, с искаженным от боли лицом при родах, грязной и неопрятной, когда выполняла какую-нибудь работу вместо слуг, рассерженной во время ссоры. Но возможно, самым большим её достоинством была способность радоваться мелочам. Для неё, казалось, ничто не теряло новизну. Только что вылупившийся птенец крапивника завораживал её не меньше, чем такой же в прошлом году. Выход в свет был таким же приключением в двадцать шесть лет, как и в шестнадцать.
6. «

   Я часто видел, как люди превозмогают болезнь лишь с помощью желания выжить. Я полагаю, разум куда больше влияет на здоровье, чем мы считаем, и нет смысла изрекать истины, если эта истина никогда не бывает правдива, пока не произойдет.

   Я часто видел, как люди превозмогают болезнь лишь с помощью желания выжить. Я полагаю, разум куда больше влияет на здоровье, чем мы считаем, и нет смысла изрекать истины, если эта истина никогда не бывает правдива, пока не произойдет.

   — Дуайт Энис · книга
7. «

   Когда напишут историю нынешних времен, она наверняка будет выглядеть историей двух революций. Революции во Франции и английской революции методизма. Одни ищут свободы, равенства и братства среди людей, другие ищут свободы, равенства и братства перед Господом.

   Когда напишут историю нынешних времен, она наверняка будет выглядеть историей двух революций. Революции во Франции и английской революции методизма. Одни ищут свободы, равенства и братства среди людей, другие ищут свободы, равенства и братства перед Господом.

   — Дуайт Энис · книга
8. «

   Святейшее творенье моря и песка, В руках моих мила и так близка. Владея её, я мотыльком летел К невинному огню, сто в ней горел. Отзывчивое тело, нежный стан, Наш негасимый страсти ураган. И губ её ответ – хмельной дурман. Сюжет нашей любви уже воспет, Но не закончен сей еще сонет. Любовь – продленья жизни эликсир, И пусть тот день – лишь все, что дал нам мир, Он — счастье, придающее мне силу, Я счастье унесу с собой в могилу.

   Святейшее творенье моря и песка, В руках моих мила и так близка. Владея её, я мотыльком летел К невинному огню, сто в ней горел. Отзывчивое тело, нежный стан, Наш негасимый страсти ураган. И губ её ответ – хмельной дурман. Сюжет нашей любви уже воспет, Но не закончен сей еще сонет. Любовь – продленья жизни эликсир, И пусть тот день – лишь все, что дал нам мир, Он — счастье, придающее мне силу, Я счастье унесу с собой в могилу.
9. «

   Ни одному мужчине не захочется иметь жену, которой не восхищаются другие мужчины. Но каждый мужчина хочет, чтобы его жену не получил никто другой.

   Ни одному мужчине не захочется иметь жену, которой не восхищаются другие мужчины. Но каждый мужчина хочет, чтобы его жену не получил никто другой.

   — Росс Полдарк · книга
10. «

    Слова никогда не означают именно то, что мы хотим сказать.

    Слова никогда не означают именно то, что мы хотим сказать.

    — Демельза Полдарк · книга
11. «

    Благородные люди никогда не смеются над простотой, а лишь над претенциозностью.

    Благородные люди никогда не смеются над простотой, а лишь над претенциозностью.

    — Росс Полдарк · книга
12. «

    — Старая вражда и соперничество умирают неохотно. — Как и старые шахты.

    — Старая вражда и соперничество умирают неохотно. — Как и старые шахты.
13. «

    Временами мир кажется таким безумным и жестоким. Достаточно жестоким и без того, чтобы люди причиняли дополнительную жестокость.

    Временами мир кажется таким безумным и жестоким. Достаточно жестоким и без того, чтобы люди причиняли дополнительную жестокость.

    — Росс Полдарк · книга
14. «

    Коль та, кого желаю, чувством воспылает, Вручу её сердце сам, Колени преклоню и дань отдам за то, что принимает, За то, что соизволит понимать, Что все мое – её, её на вечность, На день и бесконечность. Я губы её буду целовать, Любви не допустить чтоб быстротечность.

    Коль та, кого желаю, чувством воспылает, Вручу её сердце сам, Колени преклоню и дань отдам за то, что принимает, За то, что соизволит понимать, Что все мое – её, её на вечность, На день и бесконечность. Я губы её буду целовать, Любви не допустить чтоб быстротечность.
15. «

    Ты считаешь чудовищным то, что тебя просят изменить Россу. И в узком смысле так оно и есть. Но могу я попытаться выразиться точнее? Отдавая любовь, ты не уменьшаешь её. Любя меня, ты не разрушишь свою любовь к Россу. Любовь лишь создает и приумножает, но никогда не разрушает. Ты не предашь свою любовь к Россу, отдав частичку любви мне. Ты лишь умножишь любовь. Нежность не сродни деньгам — чем больше ты даешь, тем больше получаешь от других.

    Ты считаешь чудовищным то, что тебя просят изменить Россу. И в узком смысле так оно и есть. Но могу я попытаться выразиться точнее? Отдавая любовь, ты не уменьшаешь её. Любя меня, ты не разрушишь свою любовь к Россу. Любовь лишь создает и приумножает, но никогда не разрушает. Ты не предашь свою любовь к Россу, отдав частичку любви мне. Ты лишь умножишь любовь. Нежность не сродни деньгам — чем больше ты даешь, тем больше получаешь от других.

    — Хью Армитадж · книга
16. «

    Она идет, Дианы образ воплощает, Верхом в сиянье лунном в дождь сплошной. И как морская птица медленно порхает Над пенистой волной. Небесный свет и жизнь земная В ней делят место слаженно без бед. Её улыбка – солнечный рассвет В морских волнах — сиянье рая. Она, как день, пещеру освещает, Дает надежду в мрачной пустоте. В ней день и ночь в присущей простоте Как милое дитя играют. Она – как воздух, а улыбка восхищает Всех грешников, чью жизнь опутал бес, Один из них прекрасно знает, Что ждет его изгнание с Небес.

    Она идет, Дианы образ воплощает, Верхом в сиянье лунном в дождь сплошной. И как морская птица медленно порхает Над пенистой волной. Небесный свет и жизнь земная В ней делят место слаженно без бед. Её улыбка – солнечный рассвет В морских волнах — сиянье рая. Она, как день, пещеру освещает, Дает надежду в мрачной пустоте. В ней день и ночь в присущей простоте Как милое дитя играют. Она – как воздух, а улыбка восхищает Всех грешников, чью жизнь опутал бес, Один из них прекрасно знает, Что ждет его изгнание с Небес.
17. «

    В одиночку человек мало что может. Но нация состоит и отдельных людей.

    В одиночку человек мало что может. Но нация состоит и отдельных людей.
18. «

    Когда уйду, запомни лишь одно: Что ни земля, ни небеса не в силах Дать большего блаженства, чем дарил мне Один лишь день наедине с тобой. И если, вспомнив обо мне, прольешь Слезу украдкой – буду счастлив вечно. Пусть память и не будет бесконечной, Я буду горд, что ты по мне вздохнешь. Доверь печали небу, а песку Оставь слезинку, что по мне упала. И чтобы лик твой грусть не затмевала, Забудь меня скорей, когда уйду.

    Когда уйду, запомни лишь одно: Что ни земля, ни небеса не в силах Дать большего блаженства, чем дарил мне Один лишь день наедине с тобой. И если, вспомнив обо мне, прольешь Слезу украдкой – буду счастлив вечно. Пусть память и не будет бесконечной, Я буду горд, что ты по мне вздохнешь. Доверь печали небу, а песку Оставь слезинку, что по мне упала. И чтобы лик твой грусть не затмевала, Забудь меня скорей, когда уйду.
19. «

    — Человек по природе своей отвратителен, даже если говорить о себе самом. — Думаю, правда в том, что человек несовершенен. Вечно не отвечает своим же идеалам. Какую бы он цель ни избрал, его всегда настигнет первородный грех.

    — Человек по природе своей отвратителен, даже если говорить о себе самом. — Думаю, правда в том, что человек несовершенен. Вечно не отвечает своим же идеалам. Какую бы он цель ни избрал, его всегда настигнет первородный грех.

    — Росс Полдарк · книга
20. «

    Любовь – это не имущество, которое можно спрятать в кладовку. Любовь отдают.

    Любовь – это не имущество, которое можно спрятать в кладовку. Любовь отдают.

    — Хью Армитадж · книга