47 цитат из книги «Вера Камша. Шар Судеб» — читать онлайн

Собрали 47 цитат из книги «Вера Камша. Шар Судеб» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я готов дать слово варварского короля. Его не нарушали из боязни погубить свой род и свой дом. Потом его перестали давать, но молчать – не значит забыть.

   Я готов дать слово варварского короля. Его не нарушали из боязни погубить свой род и свой дом. Потом его перестали давать, но молчать – не значит забыть.

   — Хайнрих Гаунау · книга
2. «

   ... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.

   ... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.
3. «

   Когда уделяешь кому-то или чему-то слишком много времени, кто-то или что-то начинает капризничать. Потакать чужим капризам следует только для собственного удовольствия. Если его нет, надо поставить капризника на место или вышвырнуть.

   Когда уделяешь кому-то или чему-то слишком много времени, кто-то или что-то начинает капризничать. Потакать чужим капризам следует только для собственного удовольствия. Если его нет, надо поставить капризника на место или вышвырнуть.

   — Рокэ Алва · книга
4. «

   – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

   – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

   — Марсель Валме · книга
5. «

   Все-таки потрясающий наглец, а еще говорят, молодежь измельчала! Врут.

   Все-таки потрясающий наглец, а еще говорят, молодежь измельчала! Врут.

   — Жермон Ариго · книга
6. «

   Единственный способ защитить любимых — это отказаться и уйти, унося свое проклятье — свою замешанную на чужой гибели удачу.

   Единственный способ защитить любимых — это отказаться и уйти, унося свое проклятье — свою замешанную на чужой гибели удачу.
7. «

   Туда, откуда вытекла совесть, приходит небытие.

   Туда, откуда вытекла совесть, приходит небытие.

   — епископ Луциан (магнус Славы Аристид) · книга
8. «

   Если повар не ворует яйца и сало, знает, как готовить яичницу, и не отвлекается, когда ее жарит, вы тоже будете настаивать, что ему везет?

   Если повар не ворует яйца и сало, знает, как готовить яичницу, и не отвлекается, когда ее жарит, вы тоже будете настаивать, что ему везет?

   — Лионель Савиньяк · книга
9. «

   – Что, дочь моя? – Олларианец умело пристроил своего мерина рядом с рысаком. – Вижу, алчет душа твоя, только чего? Касеры или ссоры? – Одуванчиков! – огрызнулась принцесса. Бонифаций почесал нос. – Сын мой, – весело велел он адуану, – набери-ка нам одуванчиков. Если лысые, то им не в укор, ибо исполнили они предназначение свое, а нам сие только предстоит.

   – Что, дочь моя? – Олларианец умело пристроил своего мерина рядом с рысаком. – Вижу, алчет душа твоя, только чего? Касеры или ссоры? – Одуванчиков! – огрызнулась принцесса. Бонифаций почесал нос. – Сын мой, – весело велел он адуану, – набери-ка нам одуванчиков. Если лысые, то им не в укор, ибо исполнили они предназначение свое, а нам сие только предстоит.

   — Бонифаций · книга
10. «

    Если зверь совсем как лошадь, только с рогами, долой рога! Это лошадь, с которой пошутили. Лошадь, господа…

    Если зверь совсем как лошадь, только с рогами, долой рога! Это лошадь, с которой пошутили. Лошадь, господа…

    — Арлетта Савиньяк · книга
11. «

    Слушать неразумных что воду в касеру лить, слушаться оных – касерой полы мыть, а сие есть грех непростимый.

    Слушать неразумных что воду в касеру лить, слушаться оных – касерой полы мыть, а сие есть грех непростимый.

    — Бонифаций · книга
12. «

    – Плечи у тебя хороши, – раздалось за спиной, – и что пониже не хуже, а вот с головой – конфуз.

    – Плечи у тебя хороши, – раздалось за спиной, – и что пониже не хуже, а вот с головой – конфуз.

    — Бонифаций · книга
13. «

    Думаешь, что воюешь с прошлым, а оно все еще настоящее, а когда становится прошлым, война заканчивается. Незаметно и навсегда.

    Думаешь, что воюешь с прошлым, а оно все еще настоящее, а когда становится прошлым, война заканчивается. Незаметно и навсегда.

    — Жермон Ариго · книга
14. «

    В этот ваш Излом стукнет сорок восемь лет, как я вышла замуж. Можете прислать мне по этому случаю белены.

    В этот ваш Излом стукнет сорок восемь лет, как я вышла замуж. Можете прислать мне по этому случаю белены.

    — Матильда Алати · книга
15. «

    Оставлять то, что еще можно защищать, всегда неприятно.

    Оставлять то, что еще можно защищать, всегда неприятно.

    — Валентин Придд · книга
16. «

    Печальный Язык еще мог защищаться, он хотел защищаться. Старый, заброшенный, он на несколько недель стал нужным и важным, за него были готовы умереть, он поверил, он принял защитников и полюбил, а те ночью ушли. Тихо, воровато, прикрыв обман полусотней конных, которые при первых выстрелах тоже сбегут. Останутся разбитые стены и заклепанные, изуродованные пушки, которым за верность намертво забили горло…

    Печальный Язык еще мог защищаться, он хотел защищаться. Старый, заброшенный, он на несколько недель стал нужным и важным, за него были готовы умереть, он поверил, он принял защитников и полюбил, а те ночью ушли. Тихо, воровато, прикрыв обман полусотней конных, которые при первых выстрелах тоже сбегут. Останутся разбитые стены и заклепанные, изуродованные пушки, которым за верность намертво забили горло…

    — Жермон Ариго · книга
17. «

    Если человек делает то, чего от него не ожидаешь, надо не удивляться и не злиться, а искать причину.

    Если человек делает то, чего от него не ожидаешь, надо не удивляться и не злиться, а искать причину.

    — Арлетта Савиньяк · книга
18. «

    Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

    Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

    — Кэцхен · книга
19. «

    Сожалеет он! Как тот лис о сожранном петухе. До первой курицы.

    Сожалеет он! Как тот лис о сожранном петухе. До первой курицы.

    — Жермон Ариго · книга
20. «

    – Мы не знаем, что думал и думает Ричард! – Арно бешено сверкнул глазами. – Я бы посоветовал не делать этого за него, по крайней мере в моём присутствии. До нашей встречи Окделл мне друг, а после мы всё решим сами. Наше место зависит не только от умения владеть шпагой, но и от… умения владеть совестью.

    – Мы не знаем, что думал и думает Ричард! – Арно бешено сверкнул глазами. – Я бы посоветовал не делать этого за него, по крайней мере в моём присутствии. До нашей встречи Окделл мне друг, а после мы всё решим сами. Наше место зависит не только от умения владеть шпагой, но и от… умения владеть совестью.

    — Арно Савиньяк · книга