56 цитат из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» без воды

Собрали 56 цитат из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Общие идеи ненавистны идеям частным; отсюда борьба против прогресса.

   Общие идеи ненавистны идеям частным; отсюда борьба против прогресса.
2. «

   Есть в сутках час, который справедливо было бы назвать часом безмолвия, безмятежный час, час предвечерний.

   Есть в сутках час, который справедливо было бы назвать часом безмолвия, безмятежный час, час предвечерний.
3. «

   Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.

   Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.
4. «

   В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.

   В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.
5. «

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.
6. «

   Любому преступлению лестно, когда его направляет рука добродетели.

   Любому преступлению лестно, когда его направляет рука добродетели.
7. «

   Одаривать — значит быть выше одариваемого.

   Одаривать — значит быть выше одариваемого.
8. «

   Кажется подчас, что события могут гневаться.

   Кажется подчас, что события могут гневаться.
9. «

   Иные умы словно нарочно созданы для того, чтобы мешкать на полпути.

   Иные умы словно нарочно созданы для того, чтобы мешкать на полпути.
10. «

    За действия подчиненного отвечает начальник

    За действия подчиненного отвечает начальник

    — Говэн · книга
11. «

    Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

    Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

    — Говэн · книга
12. «

    Группа эта боролась с реакционерами. Ее породила та общественная потребность в насилии, которая является одной из самых грозных и самых загадочных сторон революции.

    Группа эта боролась с реакционерами. Ее породила та общественная потребность в насилии, которая является одной из самых грозных и самых загадочных сторон революции.
13. «

    В иные свои часы человеческое общество ставит историю перед загадкой, и для мудреца разгадка ее — свет, а для невежды — мрак, насилье и варварство. Философ поостережется вынести обвинительный приговор. Он понимает, что трудности влекут за собой неясность. Проходя, трудности, подобно тучам, отбрасывают на своем пути тень.

    В иные свои часы человеческое общество ставит историю перед загадкой, и для мудреца разгадка ее — свет, а для невежды — мрак, насилье и варварство. Философ поостережется вынести обвинительный приговор. Он понимает, что трудности влекут за собой неясность. Проходя, трудности, подобно тучам, отбрасывают на своем пути тень.
14. «

    У богатых против нас есть одно преимущество — каждый день обедают. А еда человека сохраняет.

    У богатых против нас есть одно преимущество — каждый день обедают. А еда человека сохраняет.

    — Нищий · книга
15. «

    Человек становится преступником, сам того не замечая. Это зависит от того, каким воздухом он дышит.

    Человек становится преступником, сам того не замечая. Это зависит от того, каким воздухом он дышит.

    — Маркиз Лантенак · книга
16. «

    У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.

    У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.
17. «

    Те, кто мало жил, не успели еще сделать зла, они — сама справедливость, сама истина, сама чистота, и великий сонм англов живет в душе младенцев.

    Те, кто мало жил, не успели еще сделать зла, они — сама справедливость, сама истина, сама чистота, и великий сонм англов живет в душе младенцев.
18. «

    Священник стал философом, а философ — могучим борцом. Какая республика грезилась ему? Быть может, республика Платона, а быть может, республика Дракона.

    Священник стал философом, а философ — могучим борцом. Какая республика грезилась ему? Быть может, республика Платона, а быть может, республика Дракона.
19. «

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.
20. «

    Кто ставит парус, ставит все на карту.

    Кто ставит парус, ставит все на карту.