29 цитат из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери» для поста в соцсетях

Ниже 29 цитат из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я больше не граблю, я выше этого, я теперь убиваю.

   Я больше не граблю, я выше этого, я теперь убиваю.
2. «

   Тут сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи.

   Тут сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи.

   — Феб де Шатопер · книга
3. «

   Что же останется к концу, если всё будет известно с самого начала?

   Что же останется к концу, если всё будет известно с самого начала?

   — Ударда · книга
4. «

   Сомнительно, чтобы во всей вселенной было что-нибудь отраднее тех чувств, которые пробуждаются в сердце матери при виде крошечного башмачка ее ребенка.

   Сомнительно, чтобы во всей вселенной было что-нибудь отраднее тех чувств, которые пробуждаются в сердце матери при виде крошечного башмачка ее ребенка.
5. «

   Мечтательное настроение чаще всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не зная, куда она держит путь. В этом добровольном отречении от своей свободной воли, в этом подчинении своей прихоти прихоти другого, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения, — нечто промежуточное между рабством и свободою.

   Мечтательное настроение чаще всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не зная, куда она держит путь. В этом добровольном отречении от своей свободной воли, в этом подчинении своей прихоти прихоти другого, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения, — нечто промежуточное между рабством и свободою.
6. «

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.
7. «

   Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога. — Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.

   Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога. — Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.

   — Квазимодо · книга
8. «

   Так вот каким надо быть! Красивым снаружи!

   Так вот каким надо быть! Красивым снаружи!

   — Квазимодо · книга
9. «

   ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.

   ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.
10. «

    Он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, не что иное, как неодушевленный визжащий и скрипучий механизм.

    Он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, не что иное, как неодушевленный визжащий и скрипучий механизм.
11. «

    Ибо любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко запуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И, что необъяснимо, слепая страсть — самая упорная. Она всего сильнее, когда она безрассудна.

    Ибо любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко запуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И, что необъяснимо, слепая страсть — самая упорная. Она всего сильнее, когда она безрассудна.
12. «

    Каждая цивилизация начинается с теократии, а заканчивается демократией.

    Каждая цивилизация начинается с теократии, а заканчивается демократией.
13. «

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.
14. «

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.
15. «

    Великие здания, как и высокие горы, — создания веков.

    Великие здания, как и высокие горы, — создания веков.
16. «

    Когда творишь зло, твори его до конца.

    Когда творишь зло, твори его до конца.

    — Клод Фролло · книга
17. «

    Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

    Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!
18. «

    Я имею счастье проводить время с утра и до вечера в обществе гениального человека, то есть с самим собой, а это очень приятно.

    Я имею счастье проводить время с утра и до вечера в обществе гениального человека, то есть с самим собой, а это очень приятно.

    — Пьер Гренгуар · книга
19. «

    Бежим — я заставлю тебя бежать — мы уедем куда-нибудь, мы отыщем на земле место, где солнце ярче, деревья зеленее и небо синее.

    Бежим — я заставлю тебя бежать — мы уедем куда-нибудь, мы отыщем на земле место, где солнце ярче, деревья зеленее и небо синее.

    — Клод Фролло · книга
20. «

    Коза вприпрыжку побежала за ними; она так радовалась встрече с Гренгуаром, что поминутно тыкалась рожками ему в колени, заставляя поэта то и дело терять равновесие. — Вот она, жизнь! — говорил философ всякий раз, как спотыкался. — Зачастую именно лучшие друзья подставляют нам ножку!

    Коза вприпрыжку побежала за ними; она так радовалась встрече с Гренгуаром, что поминутно тыкалась рожками ему в колени, заставляя поэта то и дело терять равновесие. — Вот она, жизнь! — говорил философ всякий раз, как спотыкался. — Зачастую именно лучшие друзья подставляют нам ножку!

    — Пьер Гренгуар · книга