19 цитат из книги «Виктория Шваб. Месть» — от иронии до философии

Собрали 19 цитат из книги «Виктория Шваб. Месть» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Воровать еду грубо. — Ты никогда не доедаешь. Разве твои родители на рассказывали тебе, как полезно есть овощи? — Нет, — мягко ответил Виктор, — они велели мне раскрыть свою психику и понять свой истинный потенциал. Про овощи речи не было. — Ты иногда такой чудак. — Только иногда? — спросил Виктор. — Надо лучше стараться... Нормальность переоценивают.

   — Воровать еду грубо. — Ты никогда не доедаешь. Разве твои родители на рассказывали тебе, как полезно есть овощи? — Нет, — мягко ответил Виктор, — они велели мне раскрыть свою психику и понять свой истинный потенциал. Про овощи речи не было. — Ты иногда такой чудак. — Только иногда? — спросил Виктор. — Надо лучше стараться... Нормальность переоценивают.
2. «

   У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.

   У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.
3. «

   Каждый конец – это начало чего-то нового.

   Каждый конец – это начало чего-то нового.
4. «

   — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

   — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

   — Джун · книга
5. «

   Осторожность – это просчитанный риск.

   Осторожность – это просчитанный риск.

   — Виктор · книга
6. «

   Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

   Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..
7. «

   Оказалось, что между уничтожением вещей и уничтожением людей имелась существенная разница. Люди кричали.

   Оказалось, что между уничтожением вещей и уничтожением людей имелась существенная разница. Люди кричали.
8. «

   Отчаявшиеся люди совершали безрассудные поступки.

   Отчаявшиеся люди совершали безрассудные поступки.
9. «

   Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.

   Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.
10. «

    Мир создан не для слабонервных.

    Мир создан не для слабонервных.

    — Марсела · книга
11. «

    У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.

    У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.
12. «

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.
13. «

    — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

    — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

    — Эли · книга
14. «

    Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.

    Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.
15. «

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.
16. «

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Марсела · книга
17. «

    Люди пытаются убить тебя – убить нас, – а у тебя есть время на гребаную смену гардероба?

    Люди пытаются убить тебя – убить нас, – а у тебя есть время на гребаную смену гардероба?

    — Джун · книга
18. «

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Виктор · книга
19. «

    Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.

    Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.