«Виктория Шваб. Месть»: 26 цитат

Собрали 26 цитат из книги «Виктория Шваб. Месть» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

   — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

   — Виктор · книга
2. «

   — Эй! – воскликнула Сид. – Так нечестно. — Ты не уточняла, чтобы я играл честно.

   — Эй! – воскликнула Сид. – Так нечестно. — Ты не уточняла, чтобы я играл честно.

   — Сидни · книга
3. «

   Люди пытаются убить тебя – убить нас, – а у тебя есть время на гребаную смену гардероба?

   Люди пытаются убить тебя – убить нас, – а у тебя есть время на гребаную смену гардероба?

   — Джун · книга
4. «

   Осторожность – это просчитанный риск.

   Осторожность – это просчитанный риск.

   — Виктор · книга
5. «

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — Эли · книга
6. «

   Когда люди остаются в темноте, легче заставить их исчезнуть.

   Когда люди остаются в темноте, легче заставить их исчезнуть.

   — Марсела · книга
7. «

   Кто-то знает мое состояние. Кто-то мою силу. Но все они видели мое лицо. С этого момента мы не оставляем абсолютно никаких следов, и это означает, что, прежде чем идти вперед, нам придется вернуться.

   Кто-то знает мое состояние. Кто-то мою силу. Но все они видели мое лицо. С этого момента мы не оставляем абсолютно никаких следов, и это означает, что, прежде чем идти вперед, нам придется вернуться.

   — Виктор · книга
8. «

   Ну, в таком случае, – сказала она, – давай поговорим о мести.

   Ну, в таком случае, – сказала она, – давай поговорим о мести.

   — Марсела · книга
9. «

   — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

   — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

   — Джун · книга
10. «

    — Раз уж у тебя дар находить людей… — У меня дар убивать людей, – поправила Джун. – Поиски просто необходимое условие.

    — Раз уж у тебя дар находить людей… — У меня дар убивать людей, – поправила Джун. – Поиски просто необходимое условие.

    — Марсела · книга
11. «

    — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.

    — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.
12. «

    Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.

    Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.
13. «

    — Дай угадаю, – сказал Виктор. – Я либо с тобой, либо против тебя. Марсела поцокала языком. — Какое примитивное мышление. Клянусь, мужчины так заняты поиском врагов, что забывают заводить друзей.

    — Дай угадаю, – сказал Виктор. – Я либо с тобой, либо против тебя. Марсела поцокала языком. — Какое примитивное мышление. Клянусь, мужчины так заняты поиском врагов, что забывают заводить друзей.

    — Марсела · книга
14. «

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.
15. «

    Мир создан не для слабонервных.

    Мир создан не для слабонервных.

    — Марсела · книга
16. «

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.
17. «

    Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.

    Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.
18. «

    Я устала убивать ваших агентов. Ты не устал их хоронить?

    Я устала убивать ваших агентов. Ты не устал их хоронить?

    — Марсела · книга
19. «

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.
20. «

    — А ты?... У тебя есть семья? — Нет... Уже нет. — Что с ними случилось? Они умерли? — Нет. Я умерла.

    — А ты?... У тебя есть семья? — Нет... Уже нет. — Что с ними случилось? Они умерли? — Нет. Я умерла.