32 коротких цитаты из книги «Виктория Шваб. Месть»

Собрали 32 цитаты из книги «Виктория Шваб. Месть» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.

   Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.
2. «

   Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

   Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.
3. «

   — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.

   — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.
4. «

   Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

   Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.
5. «

   — А не проще притащить пса на место, чем место к псу? — Возможно, – ответил Стелл. – Но у него не столь длинный поводок.

   — А не проще притащить пса на место, чем место к псу? — Возможно, – ответил Стелл. – Но у него не столь длинный поводок.
6. «

   — Дай угадаю, – сказал Виктор. – Я либо с тобой, либо против тебя. Марсела поцокала языком. — Какое примитивное мышление. Клянусь, мужчины так заняты поиском врагов, что забывают заводить друзей.

   — Дай угадаю, – сказал Виктор. – Я либо с тобой, либо против тебя. Марсела поцокала языком. — Какое примитивное мышление. Клянусь, мужчины так заняты поиском врагов, что забывают заводить друзей.

   — Марсела · книга
7. «

   Когда люди остаются в темноте, легче заставить их исчезнуть.

   Когда люди остаются в темноте, легче заставить их исчезнуть.

   — Марсела · книга
8. «

   У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.

   У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.
9. «

   — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

   — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

   — Виктор · книга
10. «

    Мужчины вечно такие нетерпеливые. Наверное, дело в том, что вы всегда получаете, что хотите и когда хотите. Иногда, Джозеф, приходится подождать.

    Мужчины вечно такие нетерпеливые. Наверное, дело в том, что вы всегда получаете, что хотите и когда хотите. Иногда, Джозеф, приходится подождать.

    — Марсела · книга
11. «

    — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

    — Есть вообще кто-нибудь, кто не хочет тебя убить? — Издержки профессии, похоже, – ответила Марсела.

    — Джун · книга
12. «

    Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.

    Как быстро мы меняемся. Стоит пленить людей, и они становятся животными.
13. «

    Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.

    Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.
14. «

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Марсела · книга
15. «

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.
16. «

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.
17. «

    Виктор знал Митча шесть лет. Сидни – шесть дней. Доминика – шесть часов. Каждый из компаньонов грузом висел на ногах Виктора. Лучше скинуть их, освободиться. Так уйди, подумал он. Однако не двинулся в сторону двери.

    Виктор знал Митча шесть лет. Сидни – шесть дней. Доминика – шесть часов. Каждый из компаньонов грузом висел на ногах Виктора. Лучше скинуть их, освободиться. Так уйди, подумал он. Однако не двинулся в сторону двери.
18. «

    Мир создан не для слабонервных.

    Мир создан не для слабонервных.

    — Марсела · книга
19. «

    Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.

    Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.
20. «

    Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

    Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

    — Джун · книга