«Виктория Шваб. Месть» в 31 цитата

Собрали 31 цитата из книги «Виктория Шваб. Месть» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

   Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..
2. «

   У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.

   У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.
3. «

   Ну, в таком случае, – сказала она, – давай поговорим о мести.

   Ну, в таком случае, – сказала она, – давай поговорим о мести.

   — Марсела · книга
4. «

   Мужчины вечно такие нетерпеливые. Наверное, дело в том, что вы всегда получаете, что хотите и когда хотите. Иногда, Джозеф, приходится подождать.

   Мужчины вечно такие нетерпеливые. Наверное, дело в том, что вы всегда получаете, что хотите и когда хотите. Иногда, Джозеф, приходится подождать.

   — Марсела · книга
5. «

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — Эли · книга
6. «

   Животные невинны, – заметил он. – Люди же другое дело. Большинство, как я обнаружил, не заслуживают помощи.

   Животные невинны, – заметил он. – Люди же другое дело. Большинство, как я обнаружил, не заслуживают помощи.
7. «

   Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.

   Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.
8. «

   — Почему я это делаю? — Потому что незнание благо, только если хочешь, чтобы тебя поймали.

   — Почему я это делаю? — Потому что незнание благо, только если хочешь, чтобы тебя поймали.

   — Виктор · книга
9. «

   — Волшебник не раскрывает своих секретов, – мягко сказал Эли. — Ты не волшебник – ты убийца.

   — Волшебник не раскрывает своих секретов, – мягко сказал Эли. — Ты не волшебник – ты убийца.

   — Эли · книга
10. «

    Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.

    Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.
11. «

    Хвост из тел или хвост из свидетелей – таков выбор. Ни один из вариантов не был идеальным, но, по крайней мере, трупы не могли давать показаний.

    Хвост из тел или хвост из свидетелей – таков выбор. Ни один из вариантов не был идеальным, но, по крайней мере, трупы не могли давать показаний.
12. «

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.

    Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.
13. «

    — Как вы думаете, я красивая? — Я думаю, ты сильная.

    — Как вы думаете, я красивая? — Я думаю, ты сильная.

    — Виктор · книга
14. «

    Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?

    Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?
15. «

    Порядок уступает место хаосу.

    Порядок уступает место хаосу.
16. «

    Иногда тонкость переоценивают.

    Иногда тонкость переоценивают.

    — Марсела · книга
17. «

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.
18. «

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.
19. «

    Я устала убивать ваших агентов. Ты не устал их хоронить?

    Я устала убивать ваших агентов. Ты не устал их хоронить?

    — Марсела · книга
20. «

    Единожды случайность, дважды совпадение.

    Единожды случайность, дважды совпадение.