24 сильных цитаты из книги «Виктория Шваб. Зло»

Собрали 24 цитаты из книги «Виктория Шваб. Зло» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Не стоит играть с огнестрельным оружием. Рано или поздно вас подстрелят.

   Не стоит играть с огнестрельным оружием. Рано или поздно вас подстрелят.

   — Серена Кларк · книга
2. «

   В тюрьме масса очень плохих людей, Сид, и очень немного приличных.

   В тюрьме масса очень плохих людей, Сид, и очень немного приличных.

   — Виктор · книга
3. «

   Сегодня меня убивать нельзя, – бросила она через плечо. – Я опаздываю на занятия.

   Сегодня меня убивать нельзя, – бросила она через плечо. – Я опаздываю на занятия.

   — Серена Кларк · книга
4. «

   — С тобой все нормально? – спросил он. Она кивнула: — Я потом всегда чувствую себя странно. Мерзну. — Тогда, может, лучше выпьешь чего-нибудь горячего? – предложил Митч. — Нет. Мне нравится ее держать. Нравится знать, что я хотя бы теплее этой банки.

   — С тобой все нормально? – спросил он. Она кивнула: — Я потом всегда чувствую себя странно. Мерзну. — Тогда, может, лучше выпьешь чего-нибудь горячего? – предложил Митч. — Нет. Мне нравится ее держать. Нравится знать, что я хотя бы теплее этой банки.

   — Сидни · книга
5. «

   Все начинается с веры.

   Все начинается с веры.

   — Виктор · книга
6. «

   — Чего ты не понимаешь? – уточнил Виктор, не открывая глаз. — Если ты хочешь найти Эли, а Эли хочет найти тебя, то зачем вам все это устраивать? Почему бы просто не найти друг друга? Виктор моргнул и всмотрелся в блондиночку, сидящую рядом с ним на диване. Ее широко распахнутые глаза были полны ожидания, но уже начали терять невинное выражение. То немногое, что ей удалось прихватить с собой и пронести по той дороге под дождем, блекло, столкнувшись с практичной казнью Виктора, его обещаниями и угрозами. Ее предали, подстрелили, спасли, вылечили, причинили ей боль, снова вылечили, заставили воскресить двух человек – и стать свидетельницей нового убийства одного из них. Ее впутал во все это Эли – а затем Виктор. Она похожа на ребенка – и в то же время ребенком не являлась.

   — Чего ты не понимаешь? – уточнил Виктор, не открывая глаз. — Если ты хочешь найти Эли, а Эли хочет найти тебя, то зачем вам все это устраивать? Почему бы просто не найти друг друга? Виктор моргнул и всмотрелся в блондиночку, сидящую рядом с ним на диване. Ее широко распахнутые глаза были полны ожидания, но уже начали терять невинное выражение. То немногое, что ей удалось прихватить с собой и пронести по той дороге под дождем, блекло, столкнувшись с практичной казнью Виктора, его обещаниями и угрозами. Ее предали, подстрелили, спасли, вылечили, причинили ей боль, снова вылечили, заставили воскресить двух человек – и стать свидетельницей нового убийства одного из них. Ее впутал во все это Эли – а затем Виктор. Она похожа на ребенка – и в то же время ребенком не являлась.

   — Сидни · книга
7. «

   Сидни не доверяла тишине. Она пришла к убеждению, что тишина – это плохо. Она неправильная, неестественная, мертвая.

   Сидни не доверяла тишине. Она пришла к убеждению, что тишина – это плохо. Она неправильная, неестественная, мертвая.

   — Сидни · книга
8. «

   — Мистер Тернер, – проговорила она, шагая вперед. Ее черные сапоги ловко ступали между строительным мусором. – У вас впечатляющая устойчивость к смерти. Это Сидни поработала? — Считайте меня котом, – отозвался Митч, поднимаясь со штабеля. – Я еще не потратил свои девять жизней.

   — Мистер Тернер, – проговорила она, шагая вперед. Ее черные сапоги ловко ступали между строительным мусором. – У вас впечатляющая устойчивость к смерти. Это Сидни поработала? — Считайте меня котом, – отозвался Митч, поднимаясь со штабеля. – Я еще не потратил свои девять жизней.

   — Серена Кларк · книга
9. «

   Нельзя помешать репортерам пользоваться собственными глазами.

   Нельзя помешать репортерам пользоваться собственными глазами.
10. «

    — Послушай, Сидни, ты кое-что должна понять насчет Виктора… — Он – не плохой человек, – прервала она. — В этой игре хороших людей нет, – сказал Митч.

    — Послушай, Сидни, ты кое-что должна понять насчет Виктора… — Он – не плохой человек, – прервала она. — В этой игре хороших людей нет, – сказал Митч.

    — Виктор · книга
11. «

    — С каких это пор ты стала бояться трупов? — А я и не боюсь! – огрызнулась она, чересчур поспешно и со всей решительностью девчонки, которая привыкла быть младшей сестрой. Она и была младшей сестрой. Просто не Виктора.

    — С каких это пор ты стала бояться трупов? — А я и не боюсь! – огрызнулась она, чересчур поспешно и со всей решительностью девчонки, которая привыкла быть младшей сестрой. Она и была младшей сестрой. Просто не Виктора.
12. «

    Первый, кто начнет действовать, пожертвует элементом неожиданности, а мне сейчас этого делать нельзя. Эли помогает сирена, а это значит, что он способен нагнуть весь город. Может, уже нагнул. А у меня есть хакер, полумертвый пес и ребенок. Арсеналом не назовешь.

    Первый, кто начнет действовать, пожертвует элементом неожиданности, а мне сейчас этого делать нельзя. Эли помогает сирена, а это значит, что он способен нагнуть весь город. Может, уже нагнул. А у меня есть хакер, полумертвый пес и ребенок. Арсеналом не назовешь.

    — Виктор · книга
13. «

    Убить человека легко. Вернуть его обратно к жизни – требует не только точных измерений и лекарств. Это можно сравнить с работой мастера-кулинара, в отличие от обычного повара. Повару нужна просто дисциплина. Мастеру требуется чутье, искусство и удача. В данном случае – очень много удачи.

    Убить человека легко. Вернуть его обратно к жизни – требует не только точных измерений и лекарств. Это можно сравнить с работой мастера-кулинара, в отличие от обычного повара. Повару нужна просто дисциплина. Мастеру требуется чутье, искусство и удача. В данном случае – очень много удачи.
14. «

    – Сидни, посмотри на меня. – Он оперся руками о крышу машины и заглянул внутрь. – Никто ничего тебе не сделает. И знаешь почему? – Она мотнула головой, и Виктор улыбнулся. – Потому что я первым им что-то сделаю.

    – Сидни, посмотри на меня. – Он оперся руками о крышу машины и заглянул внутрь. – Никто ничего тебе не сделает. И знаешь почему? – Она мотнула головой, и Виктор улыбнулся. – Потому что я первым им что-то сделаю.

    — Виктор · книга
15. «

    Жизнь – это сплошные компромиссы.

    Жизнь – это сплошные компромиссы.
16. «

    — А какая у него способность? — Фарисейство, – ответил Виктор, но при виде недоумения Сидни добавил: — Он исцеляется. Это рефлекторная способность. С его точки зрения, как мне кажется, это почему-то становится чистым. Божественным. Он технически не способен использовать свою способность, чтобы навредить другим. — Да, – отозвалась Сидни. – Для этого он использует пистолеты.

    — А какая у него способность? — Фарисейство, – ответил Виктор, но при виде недоумения Сидни добавил: — Он исцеляется. Это рефлекторная способность. С его точки зрения, как мне кажется, это почему-то становится чистым. Божественным. Он технически не способен использовать свою способность, чтобы навредить другим. — Да, – отозвалась Сидни. – Для этого он использует пистолеты.
17. «

    Для любой теории необходима начальная точка.

    Для любой теории необходима начальная точка.

    — Виктор · книга
18. «

    — Ты не понимаешь! – прохрипел Эли. – Никто не понимает! — Когда никто не понимает, это обычно ясно говорит о том, что ошибаешься именно ты.

    — Ты не понимаешь! – прохрипел Эли. – Никто не понимает! — Когда никто не понимает, это обычно ясно говорит о том, что ошибаешься именно ты.

    — Виктор · книга
19. «

    — В одиннадцать ты должна начать сжигать папки. Абсолютно все. Клади их в мойку. – Он протянул ей зажигалку. – По одной странице за раз, понятно? Сидни взяла синенькое устройство и начала вертеть в руках. — Это очень важно, – добавил он. – Нам нельзя оставлять улики, ясно? Поняла, почему мне надо тебя тут оставить? Она неохотно кивнула. Дол тихо заскулил. — Ты ведь вернешься, правда? – спросила она, когда они уже были у двери. Виктор посмотрел на нее через плечо. — Конечно вернусь, – пообещал он. – Это ведь моя любимая зажигалка. Сидни чуть улыбнулась закрывающейся двери. — Насчет того, чтобы сжечь бумаги, я понял, но зачем по одной? – спросил Митч у Виктора, когда они начали спускаться по лестнице. — Чтобы ей было чем заняться. Митч сунул руки в карманы куртки. — Значит, мы не вернемся, так? — Этой ночью – нет.

    — В одиннадцать ты должна начать сжигать папки. Абсолютно все. Клади их в мойку. – Он протянул ей зажигалку. – По одной странице за раз, понятно? Сидни взяла синенькое устройство и начала вертеть в руках. — Это очень важно, – добавил он. – Нам нельзя оставлять улики, ясно? Поняла, почему мне надо тебя тут оставить? Она неохотно кивнула. Дол тихо заскулил. — Ты ведь вернешься, правда? – спросила она, когда они уже были у двери. Виктор посмотрел на нее через плечо. — Конечно вернусь, – пообещал он. – Это ведь моя любимая зажигалка. Сидни чуть улыбнулась закрывающейся двери. — Насчет того, чтобы сжечь бумаги, я понял, но зачем по одной? – спросил Митч у Виктора, когда они начали спускаться по лестнице. — Чтобы ей было чем заняться. Митч сунул руки в карманы куртки. — Значит, мы не вернемся, так? — Этой ночью – нет.

    — Митчелл (Mitchell) · книга
20. «

    — Ты помни меня, а я буду помнить тебя, и так мы не будем забыты. — Дерьмовая логика, Вик. — Безупречная. — А что будет, когда мы умрем? — Значит, не станем умирать. — Тебя послушать, так обмануть смерть проще простого. — У нас это чертовски хорошо получается.

    — Ты помни меня, а я буду помнить тебя, и так мы не будем забыты. — Дерьмовая логика, Вик. — Безупречная. — А что будет, когда мы умрем? — Значит, не станем умирать. — Тебя послушать, так обмануть смерть проще простого. — У нас это чертовски хорошо получается.