50 известных цитат из книги «Владимир Гаков. Ультиматум»

50 цитат из книги «Владимир Гаков. Ультиматум» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто из историков не мечтал, подобно Улиссу, накормить тени кровью, чтобы они заговорили? Но у нас нет другой машины времени, чем та, что работает в нашем мозгу на сырье, доставляемым прошлыми поколениями.

   Кто из историков не мечтал, подобно Улиссу, накормить тени кровью, чтобы они заговорили? Но у нас нет другой машины времени, чем та, что работает в нашем мозгу на сырье, доставляемым прошлыми поколениями.

   — Марк Блок · книга
2. «

   Если будут побеждать русские, Америке следует прийти на помощь Германии, если чаша весов начнет перевешивать в пользу Гитлера, будем помогать русским — пусть они поубивают друг друга как можно больше.

   Если будут побеждать русские, Америке следует прийти на помощь Германии, если чаша весов начнет перевешивать в пользу Гитлера, будем помогать русским — пусть они поубивают друг друга как можно больше.

   — Гарри Трумэн · книга
3. «

   Я сделал снимки. Это было захватывающее зрелище. Гриб пепельно-серого дыма с красной сердцевиной. Видно было, что там внутри все горит. Мне было приказано сосчитать пожары. Черт побери, я сразу же понял, что это немыслимо! Крутящаяся, кипящая мгла, похожая на лаву, закрыла город и растеклась в стороны к подножию холма... Все в этом облаке было смертью. Вместе с дымом вверх летели какие-то черные обломки. Один из нас сказал: «Это души японцев возносятся на небо».

   Я сделал снимки. Это было захватывающее зрелище. Гриб пепельно-серого дыма с красной сердцевиной. Видно было, что там внутри все горит. Мне было приказано сосчитать пожары. Черт побери, я сразу же понял, что это немыслимо! Крутящаяся, кипящая мгла, похожая на лаву, закрыла город и растеклась в стороны к подножию холма... Все в этом облаке было смертью. Вместе с дымом вверх летели какие-то черные обломки. Один из нас сказал: «Это души японцев возносятся на небо».

   — Кэрон · книга
4. «

   Сегодня нужен гуманизм воинствующий, гуманизм, который открыл бы в себе мужество и проникся бы сознанием того, что принцип свободы, терпимости и сомнения не должен допустить, чтобы его эксплуатировал и топтал фанатизм, у которого нет ни стыда, ни сомнений.

   Сегодня нужен гуманизм воинствующий, гуманизм, который открыл бы в себе мужество и проникся бы сознанием того, что принцип свободы, терпимости и сомнения не должен допустить, чтобы его эксплуатировал и топтал фанатизм, у которого нет ни стыда, ни сомнений.
5. «

   Важно не нагромождение лжи, а последовательность и планомерность, с которыми она преподносится.

   Важно не нагромождение лжи, а последовательность и планомерность, с которыми она преподносится.
6. «

   Даже если одна страна будет постоянно вооружаться, наращивать вооружение, а другая ничего не будет делать, то та страна, которая вооружается, все равно от этого не выиграет. Слабая сторона может просто взорвать все свои ядерные заряды на своей территории, и это будет означать самоубийство для нее и медленное убийство для противника. Миросима — вот что это будет.

   Даже если одна страна будет постоянно вооружаться, наращивать вооружение, а другая ничего не будет делать, то та страна, которая вооружается, все равно от этого не выиграет. Слабая сторона может просто взорвать все свои ядерные заряды на своей территории, и это будет означать самоубийство для нее и медленное убийство для противника. Миросима — вот что это будет.
7. «

   Для мирового империализма война оказалась удачной пробой сил сразу по нескольким направлениям. Она раздразнила желания куда более острые, чем перераспределение колоний, политическое доминирование в Европе и отторжение спорных территорий. В минувшей войне империализм заявил о себе как о влиятельной, если не главной силе буржуазного мира.

   Для мирового империализма война оказалась удачной пробой сил сразу по нескольким направлениям. Она раздразнила желания куда более острые, чем перераспределение колоний, политическое доминирование в Европе и отторжение спорных территорий. В минувшей войне империализм заявил о себе как о влиятельной, если не главной силе буржуазного мира.
8. «

   По-настоящему трудно именно первым. Когда есть пример, зажжен факел в ночи, все полегче.

   По-настоящему трудно именно первым. Когда есть пример, зажжен факел в ночи, все полегче.
9. «

   Путь многих физиков, теснейшим образом связанных с бомбой, был воистину непрямым; часто путаная, извилистая дорога вела их к осознанию своей ответственности. Это был путь от участия — и соучастия — в смертоубийственной «физике» к пониманию того, что ей должен быть положен конец.

   Путь многих физиков, теснейшим образом связанных с бомбой, был воистину непрямым; часто путаная, извилистая дорога вела их к осознанию своей ответственности. Это был путь от участия — и соучастия — в смертоубийственной «физике» к пониманию того, что ей должен быть положен конец.
10. «

    Тому, кто первым догадается сделать разумные бомбы, я бы поставил памятник и на нем надпись: «Плевать сюда».

    Тому, кто первым догадается сделать разумные бомбы, я бы поставил памятник и на нем надпись: «Плевать сюда».

    — Владимир Покровский · книга
11. «

    Хиросима? Если бы это надо было повторить, я снова предпринял бы полет... Могу подтвердить и сегодня, сорок лет спустя после того, как я сбросил бомбу: я нисколько не сожалею об этом. Воспоминания о том, что я сделал, не вызывают у меня угрызений совести. У меня за все эти сорок лет не было ни одной бессонной ночи.

    Хиросима? Если бы это надо было повторить, я снова предпринял бы полет... Могу подтвердить и сегодня, сорок лет спустя после того, как я сбросил бомбу: я нисколько не сожалею об этом. Воспоминания о том, что я сделал, не вызывают у меня угрызений совести. У меня за все эти сорок лет не было ни одной бессонной ночи.

    — Пол Тиббетс · книга
12. «

    Мы не должны забывать, что превратим себя в мишень, возможно в самую середину мишени, если создадим в Англии американскую ядерную базу.

    Мы не должны забывать, что превратим себя в мишень, возможно в самую середину мишени, если создадим в Англии американскую ядерную базу.

    — Уинстон Черчилль · книга
13. «

    Япония капитулирует даже в случае неприменения атомной бомбы, даже если Россия не вступит в войну и даже если США откажутся от планов массированного вторжения на Японские острова.

    Япония капитулирует даже в случае неприменения атомной бомбы, даже если Россия не вступит в войну и даже если США откажутся от планов массированного вторжения на Японские острова.

    — Эксперты · книга
14. «

    После атомных взрывов нам стало совершенно очевидно, что эти бомбы и те еще более страшные силы разрушения, предтечами которых они являются, могут в мгновение ока уничтожить всё, созданное человечеством, и порвать все существующие между людьми связи.

    После атомных взрывов нам стало совершенно очевидно, что эти бомбы и те еще более страшные силы разрушения, предтечами которых они являются, могут в мгновение ока уничтожить всё, созданное человечеством, и порвать все существующие между людьми связи.

    — Герберт Уэллс · книга
15. «

    Несмотря на всю мою любовь к научной работе, результаты моих размышлений оказались угнетающими... Теперь мне представляется, что попытка природы создать на этой земле мыслящее животное вполне может кончиться ничем. Доводом в пользу такого заключения служит не только большая и всевозрастающая вероятность развязывания ядерной войны с уничтожением всей жизни на земле. Даже если такую катастрофу удастся предотвратить, ничего, кроме темного будущего, не ждет человечество. Другого будущего я увидеть не смог.

    Несмотря на всю мою любовь к научной работе, результаты моих размышлений оказались угнетающими... Теперь мне представляется, что попытка природы создать на этой земле мыслящее животное вполне может кончиться ничем. Доводом в пользу такого заключения служит не только большая и всевозрастающая вероятность развязывания ядерной войны с уничтожением всей жизни на земле. Даже если такую катастрофу удастся предотвратить, ничего, кроме темного будущего, не ждет человечество. Другого будущего я увидеть не смог.

    — Макс Борн · книга
16. «

    Парашют в то утро, которое мы, хиросимцы, не сможем забыть вовеки, плавно покачивался под легкими облаками...

    Парашют в то утро, которое мы, хиросимцы, не сможем забыть вовеки, плавно покачивался под легкими облаками...

    — Санкити Тогэ · книга
17. «

    Многие дни и ночи напролет я размышлял об ужасах тотального разрушения и пришел к выводу, что мы унаследовали все-таки очень маленькую планету. Она нас не выдержит дольше вместе с нашими глупостями — национализмом, нетерпимостью и предубежденностью. Значит, если мы хотим жить, нужно что-то делать.

    Многие дни и ночи напролет я размышлял об ужасах тотального разрушения и пришел к выводу, что мы унаследовали все-таки очень маленькую планету. Она нас не выдержит дольше вместе с нашими глупостями — национализмом, нетерпимостью и предубежденностью. Значит, если мы хотим жить, нужно что-то делать.

    — Джон Браннер · книга
18. «

    Сначала мы создаем врага. Образ появляется раньше оружия. Прежде мы убиваем других в помыслах, а потом уже изобретаем орудие убийства — боевой топор или баллистические ракеты. Пропаганда предшествует технологии.

    Сначала мы создаем врага. Образ появляется раньше оружия. Прежде мы убиваем других в помыслах, а потом уже изобретаем орудие убийства — боевой топор или баллистические ракеты. Пропаганда предшествует технологии.

    — Кин · книга
19. «

    Взгляд читателя фантастики особый: он обращен в будущее. То, на что он падает, имеет «склонность» сбываться раньше, чем мы предполагаем.

    Взгляд читателя фантастики особый: он обращен в будущее. То, на что он падает, имеет «склонность» сбываться раньше, чем мы предполагаем.
20. «

    Война есть просто продолжение политики другими (именно насильственными) средствами.

    Война есть просто продолжение политики другими (именно насильственными) средствами.

    — Клаузевиц · книга