12 цитат из книги «Юлиан Семенов. Семнадцать мгновений весны» с глубоким смыслом

Собрали 12 цитат из книги «Юлиан Семенов. Семнадцать мгновений весны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Жажда предательства тоже своеобразная болезнь.

   Жажда предательства тоже своеобразная болезнь.

   — Штирлиц · книга
2. «

   — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

   — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

   — Штирлиц · книга
3. «

   — Зачем же вы говорите со мной как с личностью, когда вы предлагаете мне быть рычагом? Так и скажите: или мы тебя убьем, или подпиши эту бумагу.

   — Зачем же вы говорите со мной как с личностью, когда вы предлагаете мне быть рычагом? Так и скажите: или мы тебя убьем, или подпиши эту бумагу.

   — Пастор Шлаг · книга
4. «

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   — Штирлиц · книга
5. «

   Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

   Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

   — Гитлер · книга
6. «

   Быть с народом — это одно, а чувствовать себя в том положении, когда ты поступаешь по справедливости и по вере — другое. Эти вещи могут совпадать и могут не совпадать.

   Быть с народом — это одно, а чувствовать себя в том положении, когда ты поступаешь по справедливости и по вере — другое. Эти вещи могут совпадать и могут не совпадать.

   — Пастор Шлаг · книга
7. «

   Разведчик может сомневаться в непогрешимости своих предсказаний, но не имеет права на одно только: он не имеет права сомневаться в их полной объективности.

   Разведчик может сомневаться в непогрешимости своих предсказаний, но не имеет права на одно только: он не имеет права сомневаться в их полной объективности.

   — Исаев · книга
8. «

   Ничто так не ценится, как помощь в самооправдании злодейства.

   Ничто так не ценится, как помощь в самооправдании злодейства.
9. «

   Фюрер рассвирепел. Была ночь, но он приказал вызвать к себе Геринга и Геббельса, а Гесса пригласить в приемную. Геринг приехал первым — очень бледный. Гиммлер знал, почему так испуган рейхсмаршал: у него проходил бурный роман с венской балеринкой. Гитлер попросил своих друзей посмотреть «эту гнусность Гесса». Геринг хохотал. Гитлер накричал на него: — Нельзя же быть бессердечным человеком!

   Фюрер рассвирепел. Была ночь, но он приказал вызвать к себе Геринга и Геббельса, а Гесса пригласить в приемную. Геринг приехал первым — очень бледный. Гиммлер знал, почему так испуган рейхсмаршал: у него проходил бурный роман с венской балеринкой. Гитлер попросил своих друзей посмотреть «эту гнусность Гесса». Геринг хохотал. Гитлер накричал на него: — Нельзя же быть бессердечным человеком!
10. «

    Наверное, это очень страшно – желать поражения своему отечеству, но я все-таки желаю моему отечеству скорейшего поражения…

    Наверное, это очень страшно – желать поражения своему отечеству, но я все-таки желаю моему отечеству скорейшего поражения…

    — Профессор Плейшнер · книга
11. «

    Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

    Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

    — Черчилль · книга
12. «

    Слова сильны только тогда, когда они сложились в Библию или в стихи Пушкина... А так — мусор они, да и только.

    Слова сильны только тогда, когда они сложились в Библию или в стихи Пушкина... А так — мусор они, да и только.