26 лучших цитат из книги «Жан-Батист Мольер. Дон Жуан, или Каменный гость»

Ниже 26 цитат из книги «Жан-Батист Мольер. Дон Жуан, или Каменный гость»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я страстно желал иметь сына и неустанно воссылал к небу жаркие мольбы, и вот теперь этот сын, которого оно, уступая моей настойчивости, мне послало, этот сын, кроме горя и муки, ничего мне не принес.

   Я страстно желал иметь сына и неустанно воссылал к небу жаркие мольбы, и вот теперь этот сын, которого оно, уступая моей настойчивости, мне послало, этот сын, кроме горя и муки, ничего мне не принес.

   — Дон Луис · книга
2. «

   Человек в этом мире, что птица на ветке, ветка держится за дерево, кто держится за дерево, тот следует хорошим советам; хорошие советы дороже хороших речей.

   Человек в этом мире, что птица на ветке, ветка держится за дерево, кто держится за дерево, тот следует хорошим советам; хорошие советы дороже хороших речей.

   — Сганарель · книга
3. «

   Чем больше учился человек, тем неразумнее он чаще всего бывает.

   Чем больше учился человек, тем неразумнее он чаще всего бывает.

   — Сганарель · книга
4. «

   Мы не доверям небу заботы о наших нуждах, — нет, мы хотим быть умнее его и докучаем ему нашими бессмысленными желаниями и необдуманными просьбами.

   Мы не доверям небу заботы о наших нуждах, — нет, мы хотим быть умнее его и докучаем ему нашими бессмысленными желаниями и необдуманными просьбами.

   — Дон Луис · книга
5. «

   Притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерия. Заденешь одного — на тебя обрушатся все, а те, что поступают заведомо честно и в чьей искренности не приходится сомневаться, остаются в дураках: по своему простодушию они попадаются на удочку к этим кривлякам и помогают им обделывать дела.

   Притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерия. Заденешь одного — на тебя обрушатся все, а те, что поступают заведомо честно и в чьей искренности не приходится сомневаться, остаются в дураках: по своему простодушию они попадаются на удочку к этим кривлякам и помогают им обделывать дела.

   — Дон Жуан · книга
6. «

   Нужно пользоваться людскими слабостями, умный человек приспосабливается к порокам своего времени.

   Нужно пользоваться людскими слабостями, умный человек приспосабливается к порокам своего времени.

   — Дон Жуан · книга
7. «

   Не хорошо это и нечестно — не любить людей, которые нас любят.

   Не хорошо это и нечестно — не любить людей, которые нас любят.

   — Пьеро · книга
8. «

   Этот мир, который мы видим, не мог же вырасти как гриб за одну ночь. Кто же создал вот эти деревья, эти скалы, эту землю, это небо, что над нами? Или, может быть все это сотворилось само собой?

   Этот мир, который мы видим, не мог же вырасти как гриб за одну ночь. Кто же создал вот эти деревья, эти скалы, эту землю, это небо, что над нами? Или, может быть все это сотворилось само собой?

   — Сганарель · книга
9. «

   Дон Жуан — величайший из всех злодеев, каких когда-либо носила земля, чудовище, собака, дьявол, турок, еретик, который не верит ни в небо, ни в святых. В брак ему ничего не стоит вступить: он пользуется им как ловушкой, чтобы завлекать красавиц. Я бы рад был, если б он сквозь землю провалился.

   Дон Жуан — величайший из всех злодеев, каких когда-либо носила земля, чудовище, собака, дьявол, турок, еретик, который не верит ни в небо, ни в святых. В брак ему ничего не стоит вступить: он пользуется им как ловушкой, чтобы завлекать красавиц. Я бы рад был, если б он сквозь землю провалился.

   — Сганарель · книга
10. «

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.
11. «

    Ты хочешь, чтобы мы связывали себя с первым же предметом нашей страсти, чтобы ради него мы отреклись от света и больше ни на кого и не смотрели? Превосходная затея — поставить себе в какую-то мнимую заслугу верность, навсегда похоронить себя ради одного увлечения и с самой юности умереть для всех других красавиц.

    Ты хочешь, чтобы мы связывали себя с первым же предметом нашей страсти, чтобы ради него мы отреклись от света и больше ни на кого и не смотрели? Превосходная затея — поставить себе в какую-то мнимую заслугу верность, навсегда похоронить себя ради одного увлечения и с самой юности умереть для всех других красавиц.

    — Дон Жуан · книга
12. «

    В любви я люблю свободу, я никогда бы не решился запереть свое сердце в четырех стенах. У меня врожденная склонность отдаваться тому, что меня привлекает. Мое сердце принадлежит всем красавицам, и они могут одна за другой овладевать им и удерживать его сколько сумеют...

    В любви я люблю свободу, я никогда бы не решился запереть свое сердце в четырех стенах. У меня врожденная склонность отдаваться тому, что меня привлекает. Мое сердце принадлежит всем красавицам, и они могут одна за другой овладевать им и удерживать его сколько сумеют...

    — Дон Жуан · книга
13. «

    А когда цель достигнута, желать больше нечего: всей красоте чувств — конец, и ты усыплён наступившей безмятежностью...

    А когда цель достигнута, желать больше нечего: всей красоте чувств — конец, и ты усыплён наступившей безмятежностью...

    — Дон Жуан · книга
14. «

    Счастлив тот слуга, которому дано погибнуть за своего господина.

    Счастлив тот слуга, которому дано погибнуть за своего господина.

    — Дон Жуан · книга
15. «

    Дворянин, ведущий дурную жизнь, — это изверг естества, добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

    Дворянин, ведущий дурную жизнь, — это изверг естества, добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

    — Дон Луис · книга
16. «

    Зарождающее влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви — в переменах.

    Зарождающее влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви — в переменах.

    — Дон Жуан · книга
17. «

    В наше время лицемерие имеет громадные преимущества. Благодаря этому искусству обман всегда в почете: даже если его раскроют, все равно никто не посмеет сказать против него ни одного слова.

    В наше время лицемерие имеет громадные преимущества. Благодаря этому искусству обман всегда в почете: даже если его раскроют, все равно никто не посмеет сказать против него ни одного слова.

    — Дон Жуан · книга
18. «

    Когда кого любишь, всегда чем-нибудь это покажешь.

    Когда кого любишь, всегда чем-нибудь это покажешь.

    — Пьеро · книга
19. «

    Нет сердца более непостоянного, чем ваше: ему нравится то и дело менять одни узы на другие, и не любит оно оставаться на месте.

    Нет сердца более непостоянного, чем ваше: ему нравится то и дело менять одни узы на другие, и не любит оно оставаться на месте.

    — Сганарель · книга
20. «

    Есть в человеке что-то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не смогли бы объяснить. Разве это не поразительно, что я вот тут стою, а в голове у меня что-то такое думает о сотне всяких вещей сразу и приказывает моему телу все что угодно?

    Есть в человеке что-то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не смогли бы объяснить. Разве это не поразительно, что я вот тут стою, а в голове у меня что-то такое думает о сотне всяких вещей сразу и приказывает моему телу все что угодно?

    — Сганарель · книга