Малой на улице сам по себе, как подорожник, Он не боится никого, ведь у него есть ножик, Его тошнит от пирогов, он ненавидит стихи, А поп с которым он бухал, простил ему грехи.
Древний змей полосует небо языком алым, его дыхание рябью в сетке телеканалов. Через призму экрана телевизора, оживляет голема, создаёт призраков. В черепах тех, кто съел свою душу и выблевал её с палёной водкой равнодушно В снег зимой или летом в пыль, два объюзанных типа сняли это на мобильный. Смотри в сети, ищи по тэгу «вырожденцы», «д**чить», «с**ать», «к**чает», «секс с младенцами». Я жду последний пожар, а ты беги, тут не исправить уже ничего, Господь, жги!
Господи, ты сценарист и режиссер моей жизни. Скажи, сколько серий мне еще, зубы стиснув Искать смысл между строк недоставленных писем? Ведь тут не сказка, а ты не Уолт Дисней.
Клятвы — это хрупкие цепи, пыль да вода. Камень разобьется об камень. Покрепче! Если нас к друг другу прилепят, но не навсегда. Значит, мы пришьем себя сами — навечно.
Чёрный поезд, раз-два, плачут дети и вдова Чёрный поезд, три-четыре, ты не спрячешься в квартире Чёрный поезд, пять-шесть, просто так в него не сесть Семь-восемь, не грусти Девять-десять, Бог простит.
Она живёт вызывающе несовременно, В её глазах погибают, пылая, звёзды вселенной, Над ней смеются друзья, не понимает семья, Но она дождётся того, кто сможет всё поменять. Ведь он мудрее змеи и простодушней, чем голубь, Сердце сказало: пора, прыжком в небесную прорубь. Навстречу жизни другой, с любовью не напоказ… Такая радость, увы, для вас – печальный рассказ.
Этот воздушный шар не выдержит всех, Он просто лопнет как на пышной фемине корсет. Или накопленный хлам и нами же вскормленный грех, Не дадут этой конструкции взмыть вверх.
А что не так-то, вроде было нам весело - Так весело, что теперь друг друга бесим. А я тебя такой, какой ты есть, так и не видел, И наши случки нам кто-то за любовь выдал.
Как дела в нашем маленьком городе? Там стоят небоскрёбы по пять этажей. Там на утреннем пруду чешут бороды Рыболовы, так похожие на бомжей. Там, где танцы не ради танцев, А ради рамса За двор, а по бабам — потом, И так хочется накидаться И с друзьми поорать под гитару «Фантом». Наломали валежника, выпили, И озябшая душа черным криком кричит, Только песня спасает от гибели. По канавам бичи, До Москвы далеко. Там болото и дорого И не всем повезет перебраться туда. Как дела в нашем маленьком городе? Хорошо, как всегда.