Пускай сзади свистят и тянут за рубашку, И ноша очень тяжела и дышать тяжко. Не опускай руки, не приломи колена Ты поставишь новую судьбу, старой на замену.
Среди кривых зеркал Я Христа искал Там, где береста горит в кострах, Там, где о чудесах молчат уста, Где та звезда памятью в глазах. Я сам не видел бога, не видел его свет, Хотя вела дорога, на ней был чей-то след Рядом с моим шагали чьи-то ступни, Ветра пустынь, а следы как путь мне. Было больно, шатаясь, будто пьян, С меня довольно. Вода? Нет, опять бурьян. Нет сил идти и нет того пути, Да и следы одни – это мои. Вера гасла – и так далеко до дома. «Я всегда был рядом, как раскатом грома». «А следы? Ты меня оставил там! Это я нёс тебя на руках…»
Мой Глеб Самойлов ещё сидит на стуле, Мой Фил Ансельмо ещё с «Пантерой» в туре, Мой Виктор Цой ещё не купил москвич, Мой Курт Кобейн ещё не подсел на герыч.
Она не курит кальян, она просто не курит. Звёзды баров и клубов, подъездные куры – Они завидуют ей и чистоте простыней И ненавидят её с каждым днём всё сильней.
Этот воздушный шар не выдержит всех, Он просто лопнет как на пышной фемине корсет. Или накопленный хлам и нами же вскормленный грех, Не дадут этой конструкции взмыть вверх.
Я Z-поэт ещё с тех лет, где нету буквы Z, Где в КВН играет этот ссаный президент И где поёт то ли латентный, то ли нет, Что карнавала, нет, не будет. Карнавала нет.
Волчонок выростит волком. И будет рвать псов. Он понимает слово «боль». Не знает слово «любовь». Это не маугли, ты смотришь на угли. Это для ангелов он сжег сигнальные огни.