Это не тайна, все женщины любят ушами, Решайся детка, да или нет? Я уезжаю. Она почти рыдает: Да. Я утешаю. Пойдём-ка мы в номер, туда, где никто не мешает.
В моей стране законы это лишь тонны бумаг, Они стреляют безоружных, но бомбы в умах. Бомбы в домах, внутри школы, опасных районах, Где не найти работу даже с красным дипломом.
— Олух, ты хоть помнишь, что она наговорила тебе? — Да я и сам молодец, кто такое станет терпеть? — Будет тобой вертеть, веревки крутить! — Прости, но только рядом с ней мне хочется жить.
Никель плавить, творить попрекая Камельфо вам сюжетами по губам Смывать масло с тех картин. Чтобы писать полотна, я должен быть один. Скажи, куда ведут лесные тропы, а куда проспекты славы Нам вряд ли править миром тихими донами тонами ми — слезами кованными Музы сгорят в салонах Рикара. Вы же по-своему заняты и по-своему правы Тянет в сон от едкого фитиля. Прощайте, феномены Питера!
Люди говорят «забудь», сердце говорит «помни», Так и так на душе одиночество по полной Снова вечер, снова телефон молчит, Снова грусть переходит в слезный монолит, Но вера в лучшее меня не покидает, А там дальше как сложится, только Бог знает.
Порой прочно сидит внутри горечь прошлых обид, Очень сложный гамбит, но Ты должен там быть. Крик тревожной толпы в жизни похожей на ринг. Надо уметь держать удары и благодарить...
Тысячи светофоров как одно существо. Провоцирую людские реки по новому течь. Расставляя в городе нас, как на поле игровом - Рисуют схемы судьбоносных случайных встреч.
Закружились, как пылинки во Вселенском танце. Вспомни старый район, где нам по 17. Ветер времени, над нами деревья качались. Даже через годы мы любили, как в самом начале.