Взгляды на закат окутаны дымом Под снегом, под белым, под небом Кипеть, сгореть дотла, стать пеплом, впитывать свет, тянуться, быть стеблем Медленно так по реке плыть, жить, не замечая хода часов Но мне надо успеть сказать так много тебе, ведь наше время просто песок Несколько строк и мысли ливнями Огни вдоль дорог, улицы прямыми ливнями Мой мир фильмы — титры тянутся нитью. Мы на пороге новых открытий, сдувай пыль с семейных реликвий Сотри иней с плит — прочти имена Реквием — дань последним из племени Тем, кто были никем, но стали легендами.
Никель плавить, творить попрекая Камельфо вам сюжетами по губам Смывать масло с тех картин. Чтобы писать полотна, я должен быть один. Скажи, куда ведут лесные тропы, а куда проспекты славы Нам вряд ли править миром тихими донами тонами ми — слезами кованными Музы сгорят в салонах Рикара. Вы же по-своему заняты и по-своему правы Тянет в сон от едкого фитиля. Прощайте, феномены Питера!
Закружились, как пылинки во Вселенском танце. Вспомни старый район, где нам по 17. Ветер времени, над нами деревья качались. Даже через годы мы любили, как в самом начале.
Земля наверно раскололась, как ты говорила И мы уже не вместе — в душе моей могила От пролитых слёз внутри меня один вопрос: Заживёт ли рана до конца - Ты больше не моя...
Порой прочно сидит внутри горечь прошлых обид, Очень сложный гамбит, но Ты должен там быть. Крик тревожной толпы в жизни похожей на ринг. Надо уметь держать удары и благодарить...
Я целый мир готов перевернуть, только послушай. Я буду лучшим из лучших, если тебе это нужно. Если позволишь, мужем и отцом нашим детям, Вместе в беде и радости до самой смерти.
За душу берет грусть — я не вернусь и пусть. По щеке слеза, но завтра я улыбнусь. Мои друзья покажут дорогу, я благодарен Богу, Что все близкие рядом, даже когда звучит тревога.
Я бы смог перекрыть тягу к огню, Но кто-то подпевал про любовь твою. Внутри меня чуть прилизаны раны, Но я не могу удержать воды Коллара, И я то знал, что кололи воздух, Как табу на слова, как передоз Мориссона.